Книга За секунду до любви, страница 158 – Вирсавия Вайс

— Ну почему же непорочное, — господи, да когда же это всё закончится? — Очень даже и порочное. — Ох ты ж, меня, походу, опять накрыло. Иначе чем объяснить то, что я сделала в следующую секунду.

Оттолкнувшись руками от стекла, я, плавно покачивая бёдрами, подошла к нему, положила ладони на мужскую грудь и встала на цыпочки, касаясь губами его уха, тут же чувствуя его лапы на своей талии.

— И ты даже представить себе не сможешь, насколько оно было порочным… — прошептала я, мысленно уже себе салютуя.

Он рассмеялся, глупо и самодовольно, и в этот момент его рука опустилась ниже, сжимая мое бедро.

— Ты ещё не знаешь, что такое порок, сучка, — прошипел он, дёргая меня на себя. — Но я тебе покажу. Покажу, что у него нет границ. И начну это делать прямо сейчас.

И тут что-то во мне щёлкнуло. С противным, мерзким бздзыньком.

Я не стала бить его в пах. Арсюша был готов к этому. Вместо этого подняла ногу и со всей дури шарахнула каблуком по его дорогущим ботинкам, отшибая пальцы, вроде даже ломая их, и когда он взвыл от боли, отшатываясь от меня, догнала его нос своим кулаком.

Не ожидавший такого, он осел, как куль с мукой, зажимая шнобель ладонями. Воздух с шумом вырвался из его лёгких, он захрипел, глаза полезли на лоб от неожиданности и боли. Между пальцами струилась тёмно-красными потёками кровь.

— Упс... Неудобненько получилось, — прикрыв рот ладонью, хихикнула я, разворачиваясь, быстрыми шагами лавируя по искусно проложенным тропинкам летнего сада к выходу.

Пальцы скользнули по блестящей латунной ручке, я с силой дёрнула её на себя, вылетая из когда-то моего райского места, которое этот мудила только что испоганил подчистую.

— Ты... сука... - он хрипел позади меня, пытаясь выпрямиться.

Я уже была в коридоре. Сердце колотилось, выпрыгивая из груди. Я не побежала. Я пошла. Чётко, ровно, высоко подняв голову, хотя ноги подкашивались. Я шла мимо двери в столовую, откуда доносились приглушённые голоса, и мне было плевать, что они подумают.

Я поднялась в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, пытаясь перевести дух. Тело трясло от выброса адреналина. Но внутри, сквозь страх и отвращение, пробивалось новое, незнакомое чувство. Не победа. Нет. Но и не поражение.

Я медленно, но верно приходила в себя после того, как Соболь меня растоптал. Я становилась собой. В квази-версии, но всё же. Завтра я поставлю отцу ультиматум. Завтра я обыграю его на его же поле.

Но завтра — это такое переменчивое слово. И я это поняла уже вечером, когда сидела напротив мужчины в «Багратионе». Я сразу поняла, кто это. Илья Нестеров. Однокурсник моего отца и отца Дана. Я видела его в выпускном альбоме, я прислала ему свою просьбу, даже не надеясь, что он откликнется. Но, однако же, вот вам, сидит напротив меня, внимательно изучая, как мужик вошь.

— Зимина, — протянул он. — Дочь. Кого из них? Алика или Володьки?

«Я сама хотела у вас это спросить, — мелькнула в моей голове. — И меня ой как волнует ответ на этот вопрос».

— Я дочь своего отца, — сухо ответила я, незаметно включая в сумочке диктофон.

— Зачем вам та история, барышня? — прищурился он.

— Мне очень нужно. И это... Позвольте, это останется моей тайной.

— Извольте. — пожав плечами, мужчина поднял руку, подзывая официанта. — Двойной американо. — и снова обернулся ко мне. — Так что конкретно вас интересует?