Книга За секунду до любви, страница 5 – Вирсавия Вайс

— Вот уж хрен тебе, золотая рыбка, давай, как и договаривались, десять выстрелов в десятку. — заржала Верещага.

Да твою-то мать! Мысленно взвыв, нажала отбой и вышла из машины, хлопнув дверью. Меня от злости просто коротило. На кой чёрт я тогда выглушила столько пива? Совсем башка ушла в блокиратор мысли, и вот, расхлёбывай Стэфка последствия своей дури. Как всегда говорит отец: дороже всего нам обходятся две вещи: наша глупость и понты. По ходу у меня было и то и другое. Если о том, что я собиралась сделать, пронюхает хоть кто-нибудь, накроется медным тазом всё, а главное, поступление.

— Чёрт! — застонала я, опираясь на горячую бочину тачки и доставая сигареты, затягиваясь, пуская в потолок кольца сизого дыма. — Ну вот какого хрена!

Мне оставалось надеяться только на то, что стрельбу можно будет устроить в каюте, а грохот музыки заглушит звуки выстрела. Понятно, что ствол — пневматическая игрушка, но при моём везении дело можно будет выкрутить так, что всё равно мало не покажется.

Постояв ещё пару минут, закрыв глаза, мысленно посылая всех и вся к чёрту, оттолкнулась от седана и вошла в лифт, нажимая кнопку последнего этажа, рассчитывая на то, что у меня хватит времени заползти ещё в душ, чтобы смыть с себя хотя бы первую половину этого безумного дня.

Открыв дверь, вошла в прихожку и остановилась. В квартире кто-то был. Я чувствовала запах дорогой туалетной воды, чувствовала напряжение в воздухе, и мне это ни капельки не нравилось. Протянув руку, вытянула из кармана пневматический ствол, сделанный на заказ, ничем не отличающийся от макарыча. И осторожно скинув туфли, на цыпочках, прижимаясь к стене, пошла в комнату. Щелчок зажигалки и запах дыма, который поплыл в воздухе.

— Ты опоздала, Стэф. — низкий баритон, в котором, как всегда, металл, власть и право вершить судьбы любого, кто встанет на пути.

— Да чтоб тебя.

Закусив до боли верхнюю губу, осторожно положила пневмат на консоль и вошла в комнату, ни черта хорошего от этой встречи не ожидая.

— Как ты вошёл? — буркнула я, пересекая комнату, в которой стоял полумрак, подходя к окну и распахивая тяжёлые портьеры.

Сноп солнечного света прорезал сумрак. В ярком луче танцевала пыль, но мне было глубоко на это посрать. Я никого не приглашала, а в моей жизни пыль занимала не самое почётное место, и борьба с ней никогда не фигурировала в списке моих дел не то что на день, а даже не неделю.

— Ты думаешь, что если ушла, то я теперь не контролирую твою жизнь? — эта уверенность в когда-то таком любимом голосе сейчас заставила меня скривиться.

— И как? — закатила глаза. — Получается?

— Вполне. — сухо и безапелляционно. — Тебе исполнилось восемнадцать, Стэф.

— Интересная новость. — усмехнувшись, открыла настежь окно и, развернувшись к нему спиной, упёрлась руками в подоконник.

Окинув взглядом сидящего в кресле мужчину, в очередной раз попыталась найти ответ на вопрос, который мучал меня последние года три, так это точно. Почему наши отношения пошли по одному месту, и не просто пошли, а с каждым годом становились всё хуже и хуже.

К сорока одному году отец оставался очень привлекательным мужчиной. Высокий, с шикарной фигурой, за которой он следил. Являясь ярым поклонником и приверженцем здорового и активного образа жизни, он по три часа ежедневно проводил в личном спортзале с личным тренером и ещё час плавал в личном же бассейне. Раз в неделю конный спорт на собственном жеребце Ветре, занятия альпинизмом и дайвингом, и это при том, что мой отец был истинным, классическим параноидальным, зацикленным работоголиком и работал по двенадцать-четырнадцать часов в сутки, будучи уверенным в том, что мир рухнет, если он позволит себе отдохнуть. Он имел всего две вредных привычки: курил и позволял пропустить вечером бокальчик невероятно дорогого односолодового виски, который ему доставляли прямиком из Шотландии.