Книга Папа быстрого реагирования, страница 42 – Ника Оболенская, Мария Птахова

Эти товарищи вообще страх потеряли… или это просто я таю рядом с горячим греко-римлянином как льдинка в кипятке.

Вздыхаю:

— Смену выстоять. И желательно без «тяжелых».

— Пусть так и будет. — Тимур мягко разворачивает меня к себе, и теперь уже никуда не спрятаться от его пытливого взгляда. — А послезавтра?

— Снова смена, у нас текучка, — расстроенно звучу и уже заранее готовлюсь к тому, что Тимур меня сейчас пошлет в пешее невротическое со всеми моими тараканами.

— Понял. Поставлю вопрос по-другому. — Он сжимает пальцами мою талию. — Когда у тебя будет достаточно свободного времени?

Что-то во мне призывает немного покочевряжиться — колония полезных бактерий не иначе! — и я кокетливо веду плечиком:

— Ну не знаю-ю-ю…

В следующую секунду пальцы Тимура проворно ныряют мне под резинку пижамных штанов.

— Ах!

Втягиваю воздух, когда они уверенно проталкиваются между бедер — уже мокрых! — и проникают в меня.

Боже-е-е.

— Повтори, я не расслышал, — шепчет мне в губы Тимур, ритмично двигая пальцами и высекая из меня искры.

Вцепляюсь в его плечи и привстаю на цыпочки.

— Это шантаж? — стону, сходя с ума от ощущений.

— Он самый.

Тимур прикусывает мою нижнюю губу, втягивает ее в рот и нежно посасывает.

— Лучше тебе вступить со мной в переговоры…

— А то что? — выдыхаю равно.

Ну вот кто меня тянет за язык.

Через мгновение Тимур уже разворачивает меня спиной и загибает над столом.

Вот и приемчик!

Ягодицы холодит прохладный воздух, а во мне плавится магма.

Вжикает молния, шуршит пакетик…

Вздрагиваю от укуса в шею.

— А то проиграешь, — раздается сзади хриплое…

И меня на полной скорости таранит горячий аргумент Тимура.

А дальше… дальше творится форменное насилие над моей тонкой душевной организацией.

Потому что выдержать эти сладкие пытки и не согласиться по всем пунктам смогла бы разве что резиновая Зина.

— Я неделю ходить нормально не смогу, — ворчу, вставая под душ.

— Сочту за комплимент. — Тимур со смешком шлепает меня по ягодице, вынуждая подвинуться, и берется за гель для душа. — Тогда послезавтра будь готова. И оденься потеплее.

— Зачем?

— Чтобы отлично провести время на свежем воздухе и не околеть от мороза.

— Это свидание? — игриво выгибаюсь, намыливая его плечи.

Взгляд Тимура становится серьезным:

— Если представить, что моего прицепа там не бу…

Стоп.

Не выдержав, прижимаю ладошку к его рту, останавливая весь этот бред.

— У тебя прекрасные дочки и я с удовольствием проведу время вместе с вами.

Тимур оттаивает, и я незаметно выдыхаю.

— И чтобы я больше не слышала эти бредни про прицеп! Вам это ясно, господин Борцунский?

Губы Тимура растягиваются в улыбке.

— Предельно, госпожа Пилюлькина.

Наплескавшись, выползаем на кухню. Хочется сладенького.

Ставлю чайник и достаю заварку. Хочется не просто бросить пакетики, как выражается Галя, с пылью индийских дорог, а заварить хороший чай в пузатой колбе.

— Это че за хуйня? — слышу недоуменный голос Тимура, оборачиваюсь и заглядываю в коробку.

И едва не прыскаю от смеха.

На «моей» половине торта нарисованы качки. Почему-то зеленые и со зверскими рожами.

— Эм, это вроде орки, — припоминаю слова Вики.

Они рядком выстроились и пялятся так плотоядно вниз.

— Кто из них Наташ? — Тимур озадаченно хмыкает и тычет пальцем в красную надпись.