Книга Папа быстрого реагирования, страница 48 – Ника Оболенская, Мария Птахова

На сердце как-то теплеет от этой картины.

Будто наконец-то встал на место пазл, которого так не хватало.

А надо ли вытаскивать эту занозу? Может, пора и остепениться, а, Беркут?

Ты ж поплыл уже как пацан сопливый.

И девчонки твои выступают единым фронтом. И на этот раз не против, а — за.

Нравится им Степка. И мне, пиздец, как нравится.

А знаете, почему?

Потому что от моей Снегурки фонит такой искренностью, что заподозрить ее в наигранности или холодном расчете — расписаться, что ты полный распиздяй.

— Папочка, у меня есть секветик! — Оливка влетает ко мне в объятия.

Прижимаю свое сокровище, а за грудиной всё сжимается от папских чувств. Как бы ни было сложно в моменте, дети — это наше всё.

— Что там за секрет такой? — подбрасываю ее легонько, в ответ Олик заливисто хохочет, но тут же грозит мне пальчиком:

— На уфко скавжу. Товко никому!

Киваю. Само собой!

— Давай Степу насовсем себе забевем? — тихо шепчет.

И мотор мой троить сразу начинает.

— А ее спрашивать будем?

— Зачем? — Олик пожимает плечами. — Валевик не пвотив, я не пвотив, ты, пап, товже… Нас бовше!

Ты смотри-ка! Папку уже оженили.

— Места у нас мвого. Я спвосила, готовить она умеет. А еще она добвая и квасивая, — перечисляет мое чудо.

Я не знаю, плакать или смеяться.

— Ковоче, пап, я хочу, чтобы она быва моей мамочкой. Боевая жадача ясна? — деловито уточняет доча.

Ну и че тут ответишь, кроме:

— Так точно!

Степанида

— Не томи, Синицына, а то я тебя покусаю! — шипит на меня Галка, перехватывая на выходе из процедурной. — Аж светишься вся. Не верю, что тебя так утренний обход и замена катетеров взбодрили.

Вообще-то, обход взбодрит кого угодно. Особенно, когда зав отделением находит косяки и вставляет за это по первое число старшей медсестре. А та дальше по цепочке раздает «всем сестрам по серьгам».

Но у меня действительно хорошее настроение, и счастливая улыбка никак не хочет покидать губы.

— Не тяни кота за прелести! Твой краснокнижный постарался? — подруга нетерпеливо откидывает косу за спину.

— Мгм.

— И всё?! — Она с возмущением пялится на меня. — Вот это твое куцее мычание — всё?

— Ну а что ты хочешь услышать, Гал?

Она хитро щурится:

— Ну для начала: все ли горизонтальные поверхности успела наполировать твоя лопез?

— Галя! — машу на нее рукой, оглядываясь, не слышал ли кто.

Как назло мимо проходит Ольга Храмова. Кривя губы, она бросает на меня презрительный взгляд.

Черт. Она всё слышала?

— Что Галя? — Тополева тоже замечает слежку и намеренно громче произносит: — Дай хоть позавидовать чужим оргазмам!

Мда. Вот теперь Храмова точно всё слышала. А завтра вся больница от чердака до подвала будет уже в курсе моих оргазмов… Если не сегодня к вечеру.

— Ну спасибо. Сейчас сарафанное радио запустит…

— Ой, да насри ты на нее три кучи! — беззаботно машет рукой Тополева. — Сто пудов пошла желчь срыгивать.

Всё, что я могу, это устроить закат глаз. Щеки у меня по цвету уже слились с робой, так и до гипертонического криза недалеко.

Капелек, что ли, узбагоительных накапать.

Галка заводит меня в пустую в это время сестринскую.

— Ну, скажи-и-и, — добавляет она в голос просящих ноток. — Ну… ахались, Степ?

— Черт с тобой, Галя, да! — ору на нее шепотом.

Подруга с тихим «уи-и-и» сгребает меня в объятия.