Книга Папа быстрого реагирования, страница 77 – Ника Оболенская, Мария Птахова

Делать нечего.

Глубоко вздохнув, сползаю с кровати и натягиваю пижаму.

Тимур стоит у кухонного гарнитура, прижавшись к нему поясницей. Рома со страдальческой рожей попивает чай из моей чашки.

И вот вроде мирно всё, но я буквально кожей ощущаю разлитое в пространстве тесной кухни напряжение.

При моем появлении Тимур поворачивает голову, купая меня в зелени своих внимательных глаз. Рома тоже перестает сербать и поднимает взгляд.

Они будто оба чего-то ждут.

И я, кажется, знаю, чего.

— Доброе утро, — произношу тихо, глядя исключительно на моего мужчину.

Подхожу к нему ближе и обнимаю первой.

Чувствую, как в то же мгновение расслабляется его тело, и прячу у него на груди понимающую улыбку.

Мальчикам, даже если им почти сорокет, иногда тоже нужна вот эта демонстрация самцовости.

Невербальный сигнал «я твоя», который я дарю без какого-либо внутреннего сопротивления.

Просто потому что хочу. И потому что мой мужчина заслуживает этого.

— Кхм-кхм, — раздается сзади, и мне приходится обернуться.

Видок у него, конечно, отпадный. Нос опух, став похожим на спелую сливу. Под глазами — разлив нефти.

— Я, конечно, всё понимаю, Степанида. Но можно ваши брачные игрища с Бабуином отложить на потом? Я за ночь наслушался…

От возмущения у меня даже дар речи пропадает.

— Ты поаккуратней со словами, Фитоняш, — рычит Тимур, и вибрация его грудной клетки передается и мне. — У меня квота доброты вчера просрочилась.

— Где ты его откопала, Степ? — Рома хмуро переводит взгляд на меня.

— На кладбище, — опережает с ответом Тимур. — Там темно и тихо. И если продолжишь пиздеть в таком тоне, я тебе адресок подкину.

— Ты на стероидах, старичок?

— Рома немедленно перестань! — я наконец обретаю дар речи.

— А то что? Снова на меня своего Бабуина натравишь?

— Нет! Вызову бюро ритуальных услуг! — рявкаю я, окончательно зверея. — Зачем ты эти сцены сейчас устраиваешь?

— Ладно-ладно, не заводись, — прочистив горло, примирительно произносит Рома. — Уж и пошутить нельзя. Короче, я вчера перебрал немного. И это… в общем, ты извини меня. За вчерашнее и… за всё остальное тоже. И спасибо, что не бросила.

С каждым произнесенным словом мои брови поднимаются всё выше.

Просто для справки: Рома, если и извинялся, то всегда делал это через губу. Демонстративно показывая, на какие жертвы ему приходится идти.

И сейчас я чувствую необычайный прилив благодарности к Тимуру, который сжимает руки на моей талии и который абсолютно точно приложил их к воспитанию моего бывшего.

Сглотнув, отвечаю:

— Я прощаю тебя, Ром. — Вспомнив наш вчерашний разговор с Тимуром, уверенно продолжаю: — И хочу, чтобы это был твой последний визит ко мне. Я думаю, ты прекрасно понимаешь почему.

Бывший стреляет глазами мне за спину и встает из-за стола.

Я чувствую, как сердце Тимура, гулко и ровно стучавшее мне в лопатку, мгновенно ускоряется. Но сам он не двигается.

Рома делает шаг к нам и протягивает Тимуру руку.

— Удар у тебя крепкий, старичок, — хмыкает он.

Тимур отвечает на рукопожатие.

— Обращайся, Фитоняш, и тебе поставим.

На этой мирной ноте Рома покидает мою квартиру. И, надеюсь, жизнь.

Тимура я нахожу там же, на кухне. Он стоит у окна.

Подхожу и прижимаюсь щекой к его спине. Надежной, широкой и самой-самой любимой.

Прямо сейчас меня распирает от любви к этому мужчине. Она пропитала каждую клеточку в моем организме. Включила, как лампочку. И хочется бесконечно улыбаться и сиять.