Книга Без права на ошибку. Том 2, страница 65 – Рене Эсель

Пока я говорю, в голове всплывает картина часовой давности.

Улыбка, за которой прятался Лазарев все годы, сползает и открывает настоящее лицо бывшего парня Кати.

— Сын? — переспрашивает он и косится на протянутый смартфон, выжимает лживый смешок. — Ты что-то путаешь, змеючка-гадючка. Такого не может быть. Я не изменял Кате. Раньше.

— А когда ты уезжал в Краснодар вы разве не расходились, блондинка-льдинка? — хмыкаю и киваю на аппарат.

— Не смешно, Лен, — кашляет Лазарев, а между его губами проскальзывает розовый кончик языка. — Да, у нас была небольшая пауза, но так в долгих отношениях подобное случается. Вся история с Олегом, тяжелый разрыв, — рвано оправдывается Лазарев, но я даже не слушаю. — Да, там было много девушек, но я даже имен их не помню. Какая дура тебе запудрила мозги?

— Аня тоже дура? — стреляю в упор, воспользовавшись паузой.

А Лазарев меняется в лице.

— Воробушек?

Он замирает. Во взгляде Лазарева сквозит что-то очень далекое, но теплое. Радужные искры взрываются в глубине черных зрачков, а он заторможено и без слов принимает из рук телефон.

Лазарев напуган. Сомневается. Но при этом слабый отблеск надежды золотистой пыльцой оседает на аквамариновых радужках. От влажности, короткие светлые волосы завиваются в кудряшки, которые он судорожно теребит рукой.

Сходство с Кириллом стопроцентное.

Здесь не нужен никакой тест.

Дрожащие пальцы сжимаются на разогретом пластике, а затем Лазарев жадно впивается взглядом в заляпанный экран. Он смотрит, не моргая, то увеличивая, то уменьшая селфи, сделанное в попыхах в квартире Олега.

А я убеждаюсь, что все делаю правильно.

— Как его зовут? — хрипло спрашивает Лазарев после пяти минут кисельной тишины.

— Кирилл, — отвечаю, пожав плечами. — Очень талантливый мальчик. Характер, правда, сложный. А так ангел во плоти. Рисует, как ты, Лазарев, с пеленок.

Лазарев осторожно гладит пальцами экран. Вижу, как его спина распрямляется и даже безумное пламя отодвигается куда-то на второй план.

— Красивый, — внезапно смеется Лазарев, а я замираю, не разбирая его реакцию. — Да, здесь не промахнешься. Точно мой.

— Ну тест ДНК я не видела… — на всякий случаю мямлю и прищуриваюсь, вглядываясь в уверенное лицо.

— Не важно, — отмахивается Лазарев, а с души валится булыжник. — Одного не понимаю, зачем мне рассказываешь? Шершень не сказал, а значит вряд ли одобрит твое действие.

— Плевать, — отсекаю я и выдираю телефон из рук вцепившегося в него Лазарева. — У Олега наверняка свои причины. Я потеряла ребенка, стою на грани жизни и смерти отца, восстанавливаю отношения с Катей, а с Олегом столько нарыто, что не понятно, переберемся ли мы когда-либо. Ты, Лазарев, в моей безумной жизни, как не странно, единственная стабильная часть.

— Шикарное признание, — нервно усмехается Лазарев, пиля взглядом телефон, исчезнувший в моем кармане. — Надо записать.

— Запиши, — киваю и поднимаюсь с места. — Оставайся бесячим мажором с бабками и мозгами, а не запертым психом. Тебе есть ради кого выбираться, Лазарев.

— Лен, — голос Лазарева настигает на пороге, а я спешно оборачиваюсь.

Все же у нас пока слишком странные отношения, чтобы выдавать подобное.

Но я хочу, чтобы он поправился.

— Все, я пошла, — машу рукой и подмигиваю, вставшему на отвердевшие ноги Лазареву. — Веди себя хорошо, вечером приду, проверю.