Книга Без права на ошибку. Том 2, страница 79 – Рене Эсель

— Все в порядке?

К удивлению, его приветливая улыбка не меркнет в момент, когда взор незнакомца скользит по нам и останавливается на на моей чудом не посиневшей руке.

— Благодарю, дорогой. Не стоит беспокоиться, мне уже лучше, — фальшиво давлю сквозь скрипящие от каждого слова зубы застывшему Олегу и кошусь на незнакомца. — Право, можешь отпустить.

Раздражение и злость разогретые Олегом еще бурлят во мне, подобно ведьминскому зелью в огромном котле. Я вижу опасно возвышающиеся над поверхности пузырьки и трачу все усилия на то, чтобы не дать им взорваться.

Мы разберемся позже. Не налюдях.

— Алексей Львович, какая встреча, — перекошенное от ярости лицо разъяренного зверя испаряется, а взамен появляется отлично изученная мною маска уравновешенности.

Только на сей раз столько быстрая смена не проходит для меня без последствий.

Когда сковывающая меня ладонь испаряется и мужчины приветствуют друг друга, я не могу удержаться от желания стереть мерзкое ощущение со своего запястья.

«Тебе денег мало?»

Снова, как дешевой шлюхе на трассе, швыряет в лицо, принижает, показывает место. В животе будто стая слизней борются за первенство у моего пищевода, вызывая желание поскорее скрыться в уборной и не находиться рядом с человеком, которого я люблю.

Разве так бывает?

Пробормотав что-то светское про душноту и тошноту, с грацией львицы и вежливой улыбкой на автомате лечу в уборную. Изумрудный взор прожигает лопатки, цепляет позвоночник, а на шее вновь сжимается удавка, не дававшая мне спокойно жить и дышать столько времени.

Только когда дверь за мной хлопает и отзывается щелчком замка, а в нос бьет приятная ненавязчивая цветочная композиция стерильного, подобно операционной, туалета, я позволяю себе расслабиться.

Спину прошибает пот, отчего тонкая ткань моментально липнет к воспаленной коже, вызывая невыносимый зуд. Тянусь к молнии и сдираю с себя ставшее ненавистным платье.

Мне нужно немного воздуха.

Пайетки шуршат о плитку. Включив воду на масимальную мощность, я набираю полные ладони и плещу на шею. Холодный поток охлаждает, пока я растираю спасительную влагу везде, где могу дотянуться, мысленно благодаря архитекторов за столь широкие кабинки, оборудованные раковиной.

Измученное запястье щиплет и я невольно смотрю на него. Отпечаток руки Олега пересекают красные царапины от застежки тонкого золотого браслета.

Не долго же продержался.

Не дал сказать и слова. Объясниться. Услышал то, чего ему достаточно и вспыхнул. Мгновенно скинул личину и перевернулся оборотнем вместе прекрасного принца.

Разве это любовь?

Замираю у зеркала. Глаза лихорадочно блестят, но и капли слез не вытекло за пределы тщательно накрашенных век. Губы непроизвольно кривятся, а из груди рвется нервный смешок.

Идеальная, черт возьми, кукла.

Дорогая кукла.

Которую он купил.

Которую можно приласкать, когда хочется, а когда нет настроения — швырнуть в стену. Размять в руках до хруста даже не думая о том, что внутри пластика тоже бьется сердце.

Или нажать на живот, чтобы услышать записанное: «Я тебя люблю».

Собственный план моментально становится диким. Зачем стараться? Сколько времени пройдет, пока у него откроются глаза?

Что останется от нас?

Шуршание его подошв от пол я узнаю из тысячи. Сейчас каждый шаг отбивается в кровоточащем сердце. Я вздрагиваю, когда безуспешно дергает за ручку.