Книга Без права на ошибку. Том 2, страница 84 – Рене Эсель

Большие руки поглаживают талию до волнующих мурашек, а шею царапает двухдневная щетина. Совсем мягко, без жесткости. Но достаточно возбуждающе, чтобы прогнать мрачную тень накатившего волнения.

Мы справимся.

Меж тем, Олег устраивает голову на моем плече и прижимает спиной к твердой груди.

— О чем задумалась моя принцесса?

— Пытаюсь понять, где же ты так накосячил, что притащил домой самый совершенный в моей жизни букет.

Олег смеется, а я скептически задираю бровь, словно он может видеть мое недовольство.

— Что ржешь, Шершнев? Секретаршу завел себе новенькую?

— Будешь так вкусно ревновать, — довольно сопит в ухо Олег, зубами прихватывая нежный хрящик. — Заведу сразу трех. Нет, десять. Чтобы по две на день. И не повторялись.

— Я тебе заведу, — фырчу и недовольно ерзаю, пытаясь избавиться от объятий, а Олег раскатится смеется и только прижимает ближе. — Я тебе заведу, Шершнев. Слышишь меня? Увиливает он от вопросов…

— Нет, я никого не нанимал, Елена Семеновна, — как довольный кот трется о макушку.

— Фирму что ли продал? — притворно ахаю, а Олег хмыкает мне в волосы.

— Конечно нет. Лазарев выйдет из больницы скоро, Семен Вениаминович придет в себя.

— Я чувствую запах косяка, Шершнев! — строго ударяю пальцем по столу. — Выкладывай немедленно, в честь чего такая щедрость?

Широкие ладони скользят по бедрам, а через мгновение я уже сижу на отлично изученной столешнице. Лицом к Олегу.

Вижу, как острый кончик языка скользит и исчезает за зубами. Темные изумруды переливаются лихорадочным одержимым блеском, а радужки расширены до предела.

Так, что я на секунду вспоминаю тревожное:

«Бывших наркоманов не бывает».

Правда, на сей раз речь идет совершенно о другом наркотике.

— Оле-ег? — медленно протягиваю я.

Густой туман слетает с его глаз и вздох облегчения сам вырывается из легких.

Слишком рано. Плечо сминают жесткие пальцы, пока вторая рука Олега тянет волосы, собранные в хвост. Запрокидывает голову до хруста позвонков. Приближается вплотную, окатывая волной парфюма.

Желание и страх смешиваются в горячий коктейль и фонтаном бьют вниз живота. Я тянусь сократить жалкие миллиметры между нашими губами, но Олег держит крепко, только что периодически успокаивающе массируя затылок.

— Знаю, что достал тебя контролем, — его гортань судорожно дергается, а я недоуменно округляю глаза. — Хочу сказать, что так дальше не будет, но врать не могу. Тебе.

— Оригинальное извинение, — усмехаюсь, сузив глаза. — «Прости, дорогая, но я продолжу вести себя, как абьюзер, а не твой любимый мужчина?»

Вижу, как в изумрудных омутах дергаются блики. Подобно солнечным зайчим, они судорожно скачут по гладкой поверхности, пока не исчезают в истеричной пульсации угольных зрачков.

Олег слышал.

Я не хотела ничего говорить, пока ситуация не изменится. Потому что одной любви для счастья не достаточно. Слова вырвались сами, гораздо раньше отведенного им времени.

«Просто поверь мне», — тарабанит выживший из ума дятел в черепной коробке.

Воздух болезненно застревает в груди и разогревает легкие до критической температуры. Нервы вытягиваются вибрирующими струнами. Наматываются на невидимый валик и гудят от напряжения.

И болезненно скрипят, когда Олег, погруженный в свои мысли, отрицательно машет головой. Один раз, словно стряхивает надоедливое наваждение. Мираж в пустыне.