Книга Мой босс. Без права на ошибку, страница 38 – Рене Эсель

— Денег сэкономишь, — фыркаю и разворачиваюсь к выходу.

— Лечение твоего отца я уже оплатил! — летит в спину, пока я натягиваю туфли.

— А ты думаешь, это все полагающиеся со мной в комплекте траты?

— Не думаю, — Шершнев вновь оказывается слишком близко, отравляя воздух своим ароматом. — К моему огромному сожалению, знаю весь список.

Жму плечами и придирчиво смотрю в зеркало.

Невольно отмечаю, что сегодня мы очень гармонично смотримся.

Классический черно белый лук к лицу нам обоим, нужно признать.

И эта картинка мне нравится.

— Ну так откажись, — раздраженно отворачиваюсь и подхватываю сумочку ярко красного цвета. — Зачем тебе эта головная боль?

Пусть она вырывается из образа и портит эту тошнотворную идиллию, но мне некогда перекладывать вещи.

— Оставить твоего отца умирать? — шипящие нотки в его голосе пробираются под ворот пальто и липким страхом окутывают меня с ног до головы.

Слова действуют, как холодный душ. Замираю и тяжело сглатываю образовавшийся ком.

Шершнев стоит и не двигается. Смотрит. С каким-то не скрываем бешенством. Злая маска перекашивает его лицо, пока я пытаюсь подобрать слова.

Язык с трудом отлипает от неба.

— Олег, прости, я не то имела…

— Лена, — гремит он, а я затыкаюсь. — Ты пришла сюда сама. Я тебя не тащил и никого здесь не держу. Условия ты знаешь. Мое терпение не резиновое. Хочешь идти — вперед. Твой чемодан еще не разобран.

Все его очарование слетает вмиг. На языке крутятся обидные слова, но на этот раз я не позволяю им вырваться.

Глаза начинает печь. Настроение летит куда-то под пол с подогревом, сквозь этажи и проваливается глубоко под землю.

Шершнев указывает мне на мое место.

Больно, гадко и обидно. До слез.

Но он говорит правду.

Мне нужна его помощь.

— Прости, — скриплю зубами и изо всех сил стискиваю до хруста пальцев сумочку. — Это больше не повторится.

Поговорить с отцом, к сожалению, оказывается невозможно.

Мы успеваем, но автомобиль скорой помощи подъезжает прямо к трапу.

А я так и остаюсь смотреть на происходящее из здания аэропорта.

Сердце разрывается, стоит из дверей показаться тонкой фигуре отца на каталке, прикрытой одеялом.

— Все будет хорошо, — мама сжимает мою руку и поглаживает по плечу, не сдерживая слез. — Ты молодец, дочка.

— Почему не летишь с ним? — мой вопрос звучит резко. — Наняли каких-то чужих людей сопровождать. Это ужасно. Ни одной родной души. Ты просто обязана быть с ним там.

Я не хотела так говорить. Но не могу понять. Как можно прожить с человеком жизнь и остаться? Будь моя воля — я бы сама держала сейчас отца за руку, а не стояла здесь.

— Твой папа так захотел, — мама косится на Шершнева, что тактично стоит в стороне, и сильнее сжимает мою руку. — Он переживает за тебя.

— А за меня не стоит переживать, — шиплю и дергаю плечом. — Не у меня рак и сложная операция впереди.

— Леночка, — мама понижает голос до шепота, а я пытаюсь вырваться из ее хватки.

Только не выходит. Откуда не возьмись, в маминой руке оказывается столько сил, что при желании, кажется она может удержать этот самолет за хвост.

— Леночка, папа не дурак. И я пока на слабоумие не жалуюсь. Мы оба прекрасно понимаем, откуда деньги.

На этих словах она вновь кидает взгляд на Шершнева и посылает ему вежливую улыбку. Шершнев хмурится и недоуменно смотрит на меня, а я отрицательно машу головой.