Книга Гвоздика лесная, страница 50 – Виктория Синюк

А дождь снова зарядил — и вместо светлых Женькиных волос я увидела зонт насыщенно-розового, с лиловым оттенком цвета. На фоне серого ноябрьского дня этот зонт распустился красочным жизнелюбивым цветком, не боящимся ни этой осени, ни грядущей зимы. Пару мгновений — и цветок скрылся за поворотом. Дождь усилился, захлестал по лицу (зонта у меня не было а капюшон защищал только голову), и я двинулась в сторону дома — пить чай с имбирём и думать, думать об услышанном.

P.S. Надо ещё сказать напоследок, что этот ноябрь действительно отличался от других. Нраву него был особенный-хмурый днём и внезапно добреющий к вечеру. А к закату он расплывался в такой всеохватной улыбке — алой, голубой, сиреневой — и зажигал такие фонари, что на сердце становилось легко и празднично не по-осеннему. Действительно: не хотелось никакого снега, никакого яркого солнца — хотелось только, чтобы сумерки эти сгущались медленнее.

В общем, Женька была не так уж субъективна в оценке этого ноября. С ним на самом деле было интересно. Днём, скитаясь по городу, он философствовал об обнажённой сути, писал чёрным по серому, предпочитая тушь и тонкую кисть, а вечером — становился художником, доставал из-под полы неожиданно яркую палитру и работал широкими мазками, не заботясь о своей устоявшейся репутации брюзги, скряги, этакого Скруджа, прячущего солнечное золото в подполье.

Вот и сегодня к вечеру он снова не заметил случайной прорехи на своём сером пальто, вовремя не заштопал её какой-нибудь сердитой тучкой — и прореха расползлась, раздалась вширь и вкось. Обнажились вдруг в этой непогожей пряже голубые, жёлтые, белые, розовые нити. И скоро этот предзакатный свет раздвинул все тучи — одну за другой. Разлился по асфальту, по шоссе, засверкал на машинах и зданиях, стоявших вдали, сказочно подсветил деревья, отразился на последних плодах диких лесных яблонь, слился с цветом последнего боярышника в подлеске. И хотя всё это случилось не в первый, не во второй и даже не в третий раз, это снова было как торжество. Настоящее и единственное.

Этот маленький городок на окраине области давно был моей мечтой. После трудного рабочего дня, когда вечером едешь в автобусе в свой прокуренный заводами «спальник», мечтаешь о жизни именно в таком городке. Дом, домик, домишко, пусть даже просто теремок для тебя, кота и мышки, но чтобы сразу за крыльцом — трава, деревья, неподалёку лес и озеро и всюду можно добраться пешком или на велосипеде. Многие годы, многие автобусные часы, утренние и вечерние, эта мечта так и оставалась мечтой. Тёплой душегрейкой, миражом, праздной мыслью, дающей силы жить в размеренных буднях, когда вроде бы всё не плохо… Да, иногда для того чтобы наши давние ленивые мечты воплотились, нам нужно потрясение, взрыв, конфликт. Нужно порваться каким-нибудь старым добрым путам, чтобы у нас хватило злости и силы рвануть к заветной цели, потому что больше — некуда.

Так и случилось со мной. Эра автобусов наконец заканчивалась. Заводы стали отдавать последние залпы дыма в честь моего изгнания. Колючки всевозможных счетов, абонементов, акций, скидок нехотя отклеивались от меня. Правда, не произошло никакого особенного взрыва, атомного или ядерного… Просто я наконец решила сложить полномочия школьного учителя литературы. Полномочия эти оказались непосильными для моей души — слишком демократичной для того, чтобы повелевать школьниками. Одна девчонка из пятого «Б» так и сказала мне в мой первый рабочий день: