Книга Гвоздика лесная, страница 85 – Виктория Синюк

— Честно говоря, я думал, мы свободны от подозрений, недоверия… Ведь нам всегда хотелось, чтобы они были как открытая книга… Разве нет?

— Ты прав! Но ведь открытая книга, если вдуматься, таит в себе куда больше загадок, чем закрытая…

— Решила побыть восточным мудрецом? Спрятать чувства за седой бородой? — усмехнулся Миша.

— Должна же моя инициация хоть как-то проявляться в обычной жизни! Иначе зачем это всё?

Рассказывать Мише подробности Володиного прихода я не стала — не хотелось отравлять этот день неприятным шумом недавнего прошлого. Зато сон я рассказала Мише во всей красе.

— Всё это только подтверждает мою теорию, — серьёзно, уже без шуток говорил Миша. — Это не просто сны и не просто сказка, которую ты придумала. Так собирается твоя мозаика.

— Интересная мысль… Но дело не только во мне… Без тебя всё это было бы невозможно.

— Ты хотела сказать — без нас.

— Да, без нас. Стихи, которые мы читаем и собираем, наши разговоры и планы, наше ребячество и даже наше расстояние… И это счастье. Но как с ним быть? Как воплотить его в реальности? Ведь оно из области снов, поэзии, воображения? Вот если бы мы с тобой могли остаться в моём Волфайне…

— Волфайн — это городок для тех, кто всерьёз решил найти себя и что-то по-настоящему своё в этом мире, правда?

— Пожалуй! Знаешь, я сейчас подумала, что прощаться с Волфайном рано. Кто знает, может, туда ещё придётся вернуться… В конце концов, волк — это зверь, которого нельзя приручить: свобода и смертельная опасность под одной шерстью. Не могу сказать, что слишком уж доверяю этой Джейн. Ртутная она какая-то.

— Ртутная? Это как?

— А так: ну-ка, рассказывай про свою вчерашнюю девчонку!

— Ах, вот что значит «ртутная»!

Перед тем как встретиться с Женей, я решила сделать уборку в книжном шкафу. После недельной работы над нашей онлайн-антологией его вид, как и вид всего кабинета, оставлял желать лучшего. Книги на полках стояли вкривь и вкось; а ещё они были замечены на подоконниках, на печи, на кухонном буфете, на веранде — словом, они блуждали по всему дому, как тихие коты невиданных пород. Уборку, впрочем, я затеяла не только с хозяйственным умыслом — был и другой. Мне хотелось, чтобы Женя, взглянув на полку с поэзией, почти сразу же увидел маленький томик Асадова. А когда он заметит его и, может быть, возьмёт в руки, я скажу, что это мой подарок ему. Если он начнёт отказываться, совру, что в городе у меня лежит точно такой же томик. Признаться, я не любительница стихов Асадова, но отчего же мне судить по себе о том отклике, который его стихи могут вызвать в душе друга? Кто знает, может, для того чтобы оставаться живым человеком, с памятью, кипящей смыслами, ему нужно именно это? И какое дело сердцу до того, что эти стихи бывают слишком просты, дидактичны и затянуты… Словом, я надеялась на дарение — а ещё на то, что наша дружба продолжится. Уверена: людям, у которых в анамнезе есть любовь к стихам, всегда будет о чём поговорить.

После ужина приехал Женя. С рюкзаком, в потёртых голубых джинсах, закатанных по щиколотку, белых кроссовках и растянутой синей майке. Как всегда, в небольших очках в тонкой оправе — он не расставался с ними даже во время купания. Женя остановился возле моего забора и, вместо того чтобы стучать-кричать, стал набирать мой номер.