Книга Тринадцатый. Мой любимый номер, страница 114 – Верона Виера

— Спасибо.

Я, правда, приболел. Только, похоже, душой. Нет аппетита, и настроения тоже.

— Мама старалась. Ешь.

Батя бросает на меня недовольный взгляд, когда зависаю.

— Ем, – жую, а у самого мысли где-то далеко.

Лерку зачем-то вспоминаю. Еë слова про то, что любит. Может, всë-таки есть за что? Может, я не совсем дерьмо?

Родители о чём-то говорят, смеются, но я не понимаю о чëм. Кир тоже заливается. Батя, наверное, опять принёс с учений очередную байку о новобранцах.

— Лëшик, ты какой-то бледный.

Мама тянет руку к моему лбу.

Насупившись, чувствую её горячую ладонь.

— Температуры нет, а выглядишь как-будто заболеваешь.

Заболеваю, мам. Очень.

Смазываю хлебом с тарелки остатки томатного соуса и кусок кладу в рот. Жую и отстранено рисую взглядом на стенах, на лицах Кира и родителей.

Вот!

Опять этот взгляд.

Ловлю это мгновение – особые родительские гляделки, от которых во мне тут же всплывают воспоминания о Морошке. Они больно кромсают сердце на слайсы и запекают их под палящим солнцем.

Отвожу взгляд, и глубоко вздыхаю.

Все вокруг счастливы, а мне впервые чего-то не хватает. Или кого-то… .

— Спасибо! Было очень вкусно, мам.

— На здоровье, сынок. Поставь, пожалуйста, чайник.

С тëплой улыбкой на лице просит мама, а на лице отца взгляд дознавателя. Кивнув маме, я встаю из-за стола и перед тем, как вымыть тарелку, включаю чайник. Кир будто знает, чего я хочу. Он отвлекает родителей дурацкими вопросами, и я, воспользовавшись моментом, ухожу в свою комнату.

Написать?

Не написать?

Сижу с телефоном в руках и напряжённо пялюсь на экран.

«Я просто спрошу, как дела и больше ничего» – убеждаю себя, что должен написать. Провожу пальцем по экрану, тыкаю на мессенджер, ищу контакт Лерона.

Она стёрла всю нашу переписку!

Стëрла эпизод моей жизни, частичку меня.

Вот коза вредная!

Обычно, после ссор, еë гонора хватает на пару часов. Потом она извиняется, подлизывается, закидывает меня хвалебными одами и стикерами из сердечек. И я сдаюсь.

А тут ничего.

Пустота.

Не то, чтобы я хотел помириться – нет. Просто для успокоения хочу ещё раз услышать, что меня хоть кто-то любит. Мне надо знать, что со мной всë в порядке. Но в итоге не пишу. Опасаюсь, что опять заманит в свои сети – не размотаешься.

К чёрту её!

Это же очевидно – мне просто не хватает элементарной физики, обычной силы трения двух тел. А тело Лерона всегда было доступно.

Так, стоп!

Взъерошивая волосы, разгоняю мысли, как надоедливых вшей.

Пробежка – вот, что мне нужно! Загнать мысли в ноги, и уснуть без тех и других. Только этим и спасаюсь в последнее время.

Беру ключи, куртку и заглядываю на кухню.

— Лëшик, садись. Я налила тебе чай.

Мама ставит кружки на стол. В моей уже парится пакетик с заваркой.

— Я позже, мам. Отойду на пару часиков. Побегаю.

Предупреждаю родителей, но мама за своё, включает курочку-наседку:

— Опять на пару часиков? – она замирает у стола и переводит внимательный взгляд на отца. – Что я тебе говорила?

Мама садится на моё место и ждёт от бати каких-то действий.

— А что ты говорила? – я смотрю на обоих и не понимаю, в чëм проблема.

— Поговори с ним, – она добавляет отцу шëпотом, как будто меня здесь нет.

И я тут же жалею о том, что спросил – врать бате бесполезно.

Плетусь за ним в гостиную, в комнату допроса.