Книга Тринадцатый. Мой любимый номер, страница 27 – Верона Виера

— Это радужный привет, Морошка! – он нагло щерится.

Конопатый такой, курносый, с маленькими, глубоко посаженными глазками.

— Я тебя запомнила! – скалюсь на него, как волчица.

— Глаза лишние?

— Валим, кто-то идёт, – свистит один из тех, кто стоит позади.

Они сбегают, а я рыдаю, глядя в сторону, где тонут мои вещи.

Сегодня мне намного лучше. Голова почти не кружится, только если сильно трясти. Но я не болванчик и не болван, чтобы специально ухудшать ситуацию. Хочу домой.

Весь день сдаю анализы, кровь. Томография, капельницы, таблетки, уколы – круговорот белых халатов в моей палате. Врач говорит, что динамика хорошая и, возможно, завтра меня отпустят, чему я очень рад. Вчера вечером ко мне подселили мужика. Кто-то треснул ему по башке, когда он возвращался домой, и сегодня этот контуженный мучает меня то расспросами, то жалобами на свою несчастную жизнь.

Вообще неинтересно.

Зачем ныть, если сам ничего не меняешь?

Директриса устроила флешмоб. В поддержку меня она создала группу в телеге и теперь с обеда в неё пишут все, кому не лень. Показуха! Но пару сообщений от одноклассников я всë-таки глянул. Забавно, что те, кто ещё в пятом классе надо мной издевался, теперь лебезят на камеру и шлют чуть ли не признания в любви.

Женька до сих пор не пришла. Отправил ей смс час назад, но оно не доставлено. Звонил – недоступна. Не знаю, что думать. Ненавижу чувство неопределенности. Когда рёбра, словно капкан, сдавливают грудину, лишают возможности дышать, а я –– дикий зверь, попавший в эту ловушку. Чую опасность и скорую смерть. Часы на стене показывают семь вечера. Еще час и всё. Я умру, если Женька не придёт.

Нет, конечно не в прямом смысле, но буду мучиться в агонии неведения.

Может, её мама сегодня на дежурстве? Как раз к соседу по палате приехала жена и слушать их разговоры совсем не хочется. Пойду спрошу.

Стараясь не делать резких движений, я встаю с кровати и выхожу в коридор. В соседних палатах шум, голоса. Не торопливо шаркаю до поста, где сидит медсестра и что-то пишет за столом.

— Здравствуйте!

— Плохо себя чувствуешь? – Женщина отвлекается от письма и внимательно на меня смотрит.

— Нет, всё хорошо. Просто хотел спросить… Медсестра… Ее зовут Анна Сергеевна Мирошина – скажите, она сегодня будет?

— Анна Сергеевна? Должна. Часам к девяти. Что-то передать?

— Нет, спасибо.

Почему, когда что-то или кого-то очень ждёшь, то время тянется бесконечно, а когда хочется растянуть мгновение, посмаковать каждую секунду – оно проносится мимо со скоростью болида?

Сосед со своими разговорами достал. Не отвлекает, а, наоборот, раздражает. Почти девять, и я весь на взводе. Сообщение так и не доставлено, телефон недоступен.

— Так, рыцари, готовьте попки! – постучав, мама Жени заходит в палату с металлическим разносом.

Наконец! Я улыбаюсь: теперь понятно, почему Женька так сказала в прошлый раз.

— Здравствуйте! – сажусь на кровати, выше поднимаю подушку. – Я вас ждал.

На самом деле очень.

— Меня? – она удивляется, ставит разнос на тумбу соседа, и не глядя на меня, готовит шприц к уколу. – Или Женю?

Анна Сергеевна поворачивается в мою сторону, выпуская из шприца лишний воздух и бросает на меня взгляд, полный загадки.

— Просто она говорила, что придет. С ней всё в порядке?