Онлайн книга «Соно Вероника. Пьячере!»
|
— Ладно... Прости ещё раз. Ленке привет! — Пока. Займись чем-нибудь. Чем мне тут заняться. Сделав глоток кофе, оглядываю квартиру. Блинчики. Точно! Я приготовлю ему на завтрак блинчики. * * * Блинчики уже остыли, а Ромки ещё нет. Проверяю телефон. Прочитал! Быстро привожу себя в порядок, надеваю платье, в котором вчера пришла и, сидя за барной стойкой, как Хатико, смотрю на дверь. Жду. Стук. Черт, я забыла, что он без ключей. С улыбкой на лице, я бегу открывать. Ромка заходит и не смотрит мне в глаза, а я бросаюсь к нему, обнимаю, прижимаюсь всем телом, но он смотрит куда-то в сторону. Не на меня. — Я так волновалась, почти не спала! Ты как? — Угу. Он убирает мои руки от себя и закрывает, молча, дверь. Ничего не понимаю, что за реакция. Ладно, может устал. — А я блинчиков напекла тебе к завтраку. Он равнодушно смотрит на стопку и переводит взгляд на меня. — Никите отнеси. Он обрадуется. Он будто воткнул мне что-то острое в сердце, а я растерянно смотрю в глаза: — Почему ты так со мной разговариваешь? – произношу еле слышно. — А как, Верон? Он достаёт из кармана брюк телефон и что-то включает, впихивает мне в руки и уходит в ванную. А я смотрю на экран: там я и Никита в машине – запись с регистратора. Какой-то дурацкий монтаж. Сердце падает на пол, и, кажется, я слышу треск. — Но я люблю тебя, Никит! – говорю я в этом фильме, потом вопрос: – Любви хочешь? – Никита кивает, я смотрю на него влюбленными глазами и целую. Стоп! Всё не так было! С ужасом на лице поворачиваюсь в сторону ванной, из которой выходит Ромка. Он промокает лицо и швыряет полотенце на пол. — Ром, всё не так было! Это всё неправда! Игра! Хочу подойти, но не получаеется сдвинуться с места. — Очешуительная игра! Оскар дать? – он скользит по мне презирающим взглядом, ищет изъяны. – А что потом, Верон? Понарошку раздвинула ноги? — Что? – его слова иглами впиваются в тело. – Ты сам слышишь, что несёшь? Всё не так было, Ром! — Даже знать не хочу! Он мечется по кухне, открывает, закрывает дверцы гарнитура, что-то ищет и в итоге берет стакан, наливает воду. — Это же монтаж, Ром! Ты режиссёр, разве не видно?! — А, по-моему, очень естественно! Нет? — Нет! – кричу в ответ. Его губы кривятся в усмешке. Он делает глоток воды и подходит к стойке, брезгливо смотрит на стопку блинов. — Там подпись ещё есть! – Ромка взглядом указывает на телефон в моих руках и, невесело усмехнувшись, добавляет: – Прочти! Но я уже ничего не вижу, буквы расплываются, потому что глаза внезапно застилают слезы. Вытираю. Читаю: «Ты проиграл урод! Она теперь моя!» — Это просто надпись! Всё было не так! – мотаю головой и подхожу к ромке ближе. Прицельно ищу в его глазах понимание. – Мне пришлось, Ром, это сыграть! — Пришлось?! – он снова усмехается, не верит. – А по-моему, ты просто заигралась. Со мной, с ним, с этой гребанной чайкой! Нахрена, Верон? Я больше не в силах оправдываться и слушать его обвинения, доказывать, что было всё по-другому. Нагло глядя ему в глаза, я демонстративно отпускаю его телефон над стойкой. Он громко ударяется о столешницу, звуком запускает мой гнев и отчаяние: — Да пошёл ты к черту! – скалюсь на него, как волчица. – Пошли вы все, к чёрту, со своей любовью! Ненавижу вас всех! Хватаю сумку со стула, с дивана телефон и, обуваюсь. |