Книга Соно Вероника. Пьячере!, страница 56 – Верона Виера

Подглядываю. Шерлок давно закончился, идет что-то другое.

А сколько времени?

Я же хотела застать Никиту. Некогда расслабляться, мне надо готовиться к бою. Бою со львом! Даже если для льва я – обычный заяц, но со мной рядом волк.

Улыбаюсь и поворачиваю голову к Ромке, но не хочу вставать. Он убирает от меня руку и прощается с собеседником:

— Выспалась?

— Ты мне что-то в сок подсыпал? – с подозрением шучу. – Как долго я сплю?

— Всего пару часов! И если ты не против, я попробую встать.

Ромка улыбается, а я, потянувшись с уже привычным скрипом, сажусь на диване.

— Кажется, ноги затекли! – он встает, потягивается, разминает конечности, а я беру телефон, чтобы уточнить время.

— Да… там, по-моему, твой макаронник что-то написал… телефон пиликал много раз сообщениями.

— Ты читал?

— Нет, конечно! Да и итальянский я не знаю.

— Мне кажется он тоже, – я улыбаюсь. – Потому что пишет на ломаном русском. Хочешь похохотать?

— Не особо. Лучше пойду, покурю!

— Сигареты – сокращают жизнь на несколько лет, а смех продлевает! Поэтому давай – сначала продлишь, а потом сократишь. Тем более, мне нужен твой совет, как парня…, и ты обещал!

Жду, когда Ромка согласится, но он не решается, смотрит устало, может, тоже разморило. Поэтому хочется его взбодрить:

— Там ничего личного, никаких интимных переписок.

— Ладно! Уговорила. Но лучше я убавлю, а потом прибавлю. Хорошо?

Я недовольно киваю, а с другой стороны, так даже лучше. Вдруг, в последних сообщениях действительно окажется что-то личное.

Ромка выходит на улицу, а я быстро открываю приложение.

Три сообщения:

— Буона сера, белла рагацца? Комэ ста? (Добрый вечер, красивая девочка! Как дела?)

— Ти мне не писать, и я скучать по твои буква. Представлять, как ты беллисими пальчик, клац-клац мне леттера! (письмо)

— Я много смотреть твои фотографи! Сей белиссима! (... фотографии! Ты красива!)

Он такой милый!

Отвечаю:

— Черано танте козе да фаре, Фабио, скуза! (Было много дел Фабио, прости!)

Жду Ромку, чтобы почитать вместе с ним ещё раз и поднять ему настроение. В тексте всё равно нет ничего криминального. Совсем не Аль Капоне!

Ромка возвращается и, вымыв руки, садится рядом. Он хмурится и смотрит скептически на то, как я воодушевленно пролистываю страницу и хихикает на паре моментов, где Фабио пишет на ломанном русском.

— А ты что ответила? – он тыкает пальцем на последний мой ответ, отправленный перед его приходом.

— Пишу, что вчера было много дел, прошу прощение.

— То есть про свою репетицию и про то, как меня совращала своими формами – ты деликатно это утаила?

— Не могу же я так с ходу, с первого взгляда, говорить с ним о пошлостях.

— Почему нет? Я бы на твоем месте сразу вывалил на него всю твою шизанутость, чтобы потом не было сюрпризом!

Ромка прыскает смехом и, глядя на мое недовольное лицо, заливается, как умалишенный, что начинает меня раздражать. Я позвала его над Фабио посмеяться, а не надо мной. Смотрю на Ромку, надувшись как фуга, а он продолжает от этого смеяться заразительно.

— Будет тебя встречать у трапа самолета, а ты свалишься на него, как на меня, помнишь?! – он не останавливается и я подхватываю. – Какой это класс был, пятый?

Он пытается успокоиться, а я смотрю на него, и почему-то так тепло на душе, от того, что помнит.