Книга Между (не)придуманная история, страница 2 – Луна Рэй

На свидание он пришёл чуть раньше назначенного времени — словно всё ещё жил в эпоху, где опоздание считалось неприличным.

Высокий, крепкий, широкоплечий. Не тот типаж, который называют модным, а тот, о котором говорят: мужчина — как скала. Тёмные волосы с лёгкой благородной сединой у висков. Карие глаза — внимательные, умные, немного настороженные. И в этой сдержанной внешности было что-то неожиданно трогательное.

Он смущался. Хавьер смущался, глядя на неё. Он не играл роль, не пытался произвести впечатление, не бросался заученными фразами. Просто слушал, задавал вопросы, поддерживал разговор и иногда улыбался.

Они говорили на английском — это был единственный язык, на котором могли общаться оба. Хавьер не знал ни слова по-русски, а Алёна достаточно свободно говорила по-английски, поэтому разговор шёл легко, без напряжения и неловкости.

Даже наоборот — эта нейтральная языковая территория словно снимала барьеры. Никто не должен был притворяться «своим». Каждый оставался самим собой.

За бокалом вина разговор быстро ушёл от формальных тем к более личным.

— Have you always lived in Moscow? [1]— спросил он, глядя на неё с искренним интересом.

— Almost. I was born here, but I’ve spent some time abroad as well[2].

— So you’re used to seeing the world. That’s good, — Хавьер кивнул. — It’s hard to connect with someone who doesn’t want to look beyond their borders.[3]

Алёна уловила в его голосе не осуждение, а опыт.

Он не хвастался, но между строк проступали фрагменты его жизни: Южная Америка, США, два года в Германии, учёба в Испании, путешествия более чем в пятьдесят стран.

Мужчина с географией внутри.

— And you? You’ve never been married?[4]

— No. Never felt it was the right time. Or maybe… I just didn’t meet the right person. — Он пожал плечами. — And I don’t believe in rushing into something sacred.[5]

Слово sacred — «священное» — тихо зазвенело у неё в голове.

Он был зрелым. Не из тех, кто бросается в чувства. Но от этого его спокойствие не казалось холодным — скорее тёплым, как шерстяной плед, в который хочется завернуться после долгого зимнего дня.

Когда они вышли из ресторана, он проводил её до подъезда.

Не попытался поцеловать. Даже не коснулся руки. Только слегка наклонился и сказал:

— I’m really glad we met. I hope this evening was as special for you as it was for me[6].

— It was, — просто ответила она. — Safe flight tomorrow[7].

Он улыбнулся — почти мальчишески.

— Thank you, Alena. Good night.[8]

Она смотрела, как он уходит, и неожиданно чувствовала не грусть и не влюблённость.

Благодарность.

Будто жизнь подарила ей не роман и не поворот судьбы — а просто вечер с человеком, в котором было много света.

Утром он улетел. Алёна сказала ему «пока» — про себя. Без ожиданий, без претензий, с лёгкой улыбкой внутри.

Но на следующий день он написал.

А потом — снова.

Каждый день. Короткие сообщения, вопросы о её дне, о погоде, о книгах, которые она читает. Иногда — просто:

— How are you?[9]

Он не навязывался, но и не исчезал.И в этом было что-то очень взрослое, почти незаметно трогательное. Он хотел остаться на связи. И оставался.

Так продолжалось несколько месяцев. Сообщения были спокойными, аккуратными, тёплыми — как утренний солнечный свет в окне.

Но потом всё изменилось.