Книга Между (не)придуманная история, страница 26 – Луна Рэй

Хавьер всё время повторял:

— Терпи чуть-чуть, mi amor, скоро купим тебе машину, и ты будешь ездить в спортзал, куда захочешь.

И она терпела. Но пока спортзал был недоступен, а дома спорт не приносил того удовольствия, что раньше, Алёна ощущала пустоту.

Дефицит общения тоже давал о себе знать. Хавьер ее уверял, что Мария — жена его брата — намеревается стать ее лучшей подругой. Но это так и не произошло. Они виделись иногда, обменивались вежливыми фразами, но разговор не клеился. Общих тем не было.

А ещё Алёну смущало, что Мария, несмотря на доброжелательность, всегда обещала помочь, если она о чём-то просила, но потом… просто исчезала. И это повторялось каждый раз.

Неприятным открытием для Алены был поход в салон красоты. Алёна была ухоженной девушкой, для которой аккуратный маникюр, ресницы, прическа — не роскошь, а норма. Здесь же попасть в салон было целой историей: без машины никак. А когда она всё-таки добралась до одного, вышла оттуда с комом в горле. Бьюти - услуги явно не были сильной стороной Гватемалы.— Господи… Это не маникюр, а… пытка какая-то, — думала она, глядя на свои руки. *— И за это я ещё заплатила… Ладно, забудем про ногти. Про ресницы тоже.. И вообще забудь, что когда - то выглядела человеком…”

Несмотря на все трудности, в жизни появлялись и светлые моменты. Хавьер действительно постарался сгладить неприятный осадок после первой встречи с матерью. Он сам предложил поехать к ней через несколько дней, и Алёна тщательно подготовилась. Она написала небольшой рассказ о себе на испанском, репетировала его несколько раз перед зеркалом, проверяя произношение по словарю и приложениям.

Когда они приехали, Алёна решилась и произнесла выученный текст, рассказывая, кто она, чем увлекается и как рада знакомству. Голос слегка дрожал, но она говорила уверенно. Мама Хавьера, пожилая, изящная женщина с внимательными глазами, слушала, слегка наклонив голову, и на её лице впервые появилась теплая, настоящая улыбка.

— Muy bien, muy bonito[6], — сказала она, коснувшись руки Алёны. И это прикосновение казалось для Алёны подтверждением: лёд тронулся.

После этого всё изменилось. Конечно, языковой барьер оставался, ведь испанский у Алёны был на уровне начальных фраз, а английский у матери Хавьера — на уровне «hello, how are you». Но с того дня мама всегда интересовалась её самочувствием, звала в гости, иногда даже строго спрашивала Хавьера:

— А почему ты до сих пор не купил ей машину? А спортзал? Ты же обещал!

Эти слова заставляли Алёну улыбаться — неужели она действительно стала важной для этой семьи?

И всё же каждое семейное собрание оставалось для неё испытанием. Собирались обычно у брата Хавьера: он, его жена Мария, мама, и они вдвоём с Хавьером. Мария была вежлива, но по-прежнему далека, а с мамой, несмотря на тепло, говорить было трудно. Испанский казался стеной. Алёна уходила с таких встреч опустошённой.

«Они милые, правда милые… но я там как чужая. Я просто сижу, улыбаюсь, а внутри тихо умираю от скуки и одиночества. Никому ведь даже в голову не приходит заговорить на английском ради меня», — думала она каждый раз, возвращаясь домой.

Но больше всего больно было оттого, что именно Хавьер, единственный, кто мог помочь, на практике не помогал.Да, он обещал: