Книга Между (не)придуманная история, страница 36 – Луна Рэй

Хотя Алена пыталась. Не раз.

— Давай как-нибудь сделаем ужин при свечах? — спросила она как-то вечером, когда они вместе готовили пасту.

Хавьер поднял на нее удивленный взгляд:

— Я не люблю свечи. Это глупо.

Сказал — и отвернулся к сковороде, будто тема закрыта раз и навсегда.

Вот так всё и было: каждый раз, когда она пыталась привнести в их жизнь хотя бы каплю этой красивой, почти обязательной в начале отношений романтики, Хавьер отмахивался.

За все девять месяцев, что они жили вместе, они ни разу не устроили маленький праздник только для двоих. Ни одного вечера «на память». Даже банально: открыть бутылку вина, поставить пластинку, позволить себе роскошь провести ночь в разговорах, а потом в поцелуях.

Дом стоял тихий, словно музей, где нельзя смеяться громко, нельзя устраивать спонтанные танцы, нельзя зажечь свечу просто так, «потому что красиво». И чем дольше Алена жила в этом доме, тем сильнее понимала: «Почему-то всё, что романтично с другими, с ним — недопустимо».

Она ведь видела пары вокруг — в кафе, на улицах, у друзей. Эти искорки, эту жадность к друг другу. А у них…

«Почему у нас этого нет? Разве так должно быть?»

А ещё были их ночи.

Сначала она думала: ну, просто всё только начинается, пройдет пара месяцев, и они научатся друг друга чувствовать. Появится огонь, желание, та самая химия, о которой пишут в романах. Но вместо огня всё медленно превратилось в рутину.

Если в начале это напоминало страсть, то очень быстро стало сухой механикой. Без долгих прелюдий, без тех поцелуев, от которых кружится голова, без нежных касаний, от которых по спине бегут мурашки. Всё происходило как-то сжато, будто по схеме: пришел, сделал, уснул.

Алена не могла понять, в чём дело. «Может, он не любит поцелуи? Может, ему не нравится нежность? Или… дело во мне?»

Но что страннее всего — Хавьер, казалось, и не замечал, что ей чего-то не хватает. Наоборот, порой обижался, если вдруг узнавал, что она не достигла финала.«Почему я должна притворяться счастливой, если не чувствую? И почему он не чувствует, что я хочу большего — прикосновений, взгляда, шепота, чего-то… живого?»

И всё это происходило на фоне его постоянных заверений:— Ты такая красивая! Ты идеальная. У меня нет мечты больше, чем ты.

Звучало красиво. Но тело не верит словам, если за ними нет огня.

Бывало, она лежала в темноте после таких «ночей» и думала: «А если это всегда будет так? Если вся страсть, что могла быть между нами, закончилась, даже не начавшись? Смогу ли я прожить с этим? Смогу ли я раз за разом возвращаться в эту холодную пустоту?»

Ей хотелось иногда просто праздника — пусть даже маленького, тихого. Бутылка красного, пару свечей, смех, случайные поцелуи, которые затягивают в водоворот. Хотелось того, что для многих — так естественно. А здесь это оказалось чем-то ненужным, странным, «глупым».

Но с друзьями, коллегами он где-то там, в тех самых барах, которые «не любит», пьёт, ест и готов гулять до утра. И что мне думать? Что он не любит свечи только со мной?

А за две недели до её отъезда они поехали на семейный праздник к его маме. Большой дом, шум, детский смех, запахи еды. Всё шло спокойно... до того момента.

Хавьер вдруг увёл её в одну из пустых комнат. Закрыл дверь.

— Нам надо поговорить, — начал он хмуро.