Книга Между (не)придуманная история, страница 40 – Луна Рэй

Вечерами Алена с верными подружками Настей и Олей собирались в кафе на летних террасах, долго обсуждали новости, делились переживаниями, разговаривали о планах, мечтах и воспоминаниях. Алёна слушала, смеялась и рассказывала о своих собственных впечатлениях обо всем, что произошло за год со всеми подробностями, ощущая, что эта возможность — быть рядом с теми, кого любишь, — бесценна.

Каждый день был как маленький праздник: солнце, тепло, друзья, смех и любимые запахи, которыми она наслаждалась, будучи наконец снова дома. И хотя мысли о Хавьере иногда навещали её, они больше не были источником тревоги — здесь и сейчас она чувствовала, что всё в порядке, что её жизнь снова наполнена светом и радостью, и впереди целых четыре месяца счастья, свободы и настоящего летнего отдыха.Конечно, Хавьер не исчез из её жизни ни на минуту. Каждый день они созванивались, словно боялись пропустить хотя бы один вдох друг друга. Утренние звонки, вечерние видео — они стали их маленьким ритуалом.

— Ты сегодня выглядишь… — Хавьер прищурился, глядя на экран. — Подожди… ресницы?! — Он театрально откинулся на спинку кресла, схватился за сердце. — Мамма мия, я тебя не узнаю!

Алёна засмеялась так звонко, что кот, лежавший рядом, поднял голову и уставился на неё.

— Ну а что? — она кокетливо хлопнула ресницами, чувствуя себя девочкой, вернувшей себе маленькое счастье. — Я целый год ходила, как… не знаю кто! Никакого маникюра, никакой укладки! А теперь — вот! — она показала руки с аккуратными ногтями нежного молочного оттенка. - Я снова стала человеком!

— Отрывайся, отрывайся, пока можешь, — Хавьер рассмеялся, но в его голосе было тепло. — Ты заслужила.

Эти разговоры наполняли её радостью. Она отправляла ему фотографии всего: новой стрижки, прогулок с подругами, ярких летних платьев, маминых блинчиков на тарелке. Иногда Хавьер подшучивал:

— Ты, по-моему, там ведёшь блог. Сколько подписчиков уже набрала?

— Один, но самый преданный, — парировала она, и они оба смеялись.

Однажды, в середине лета, когда Алёна после прогулки с подругами устроилась на диване с чашкой мятного чая, экран телефона засветился именем Havie .

— Mi vida… — услышала она знакомый голос, и сердце дрогнуло. — Ты выглядишь… как всегда, pero… Что это у тебя? — он прищурился, разглядывая её в камеру. — Ты обновила реснички?

Алёна засмеялась:

— Господи, ты что, следователь? Ну да, сделала коррекцию, и что?

Хавьер театрально закатил глаза, но в голосе звучала улыбка:

— Alena… Ты понимаешь, что ты и без этого выглядишь как супермодель? Ты просто… Dios mío… Я с ума схожу, когда смотрю на тебя. Эти глаза, эта улыбка… Ты самая красивая в России, а уж в Гватемале просто топ… да что там в России, ты самая красивая на этой планете…— он на секунду замолчал, глядя на неё так, что Алёна почувствовала, как щеки заливает румянец.

— Ты льстец, Хави, — улыбнулась она, глотая чай.

— Нет, я честен, как никогда. Но слушай… — его тон стал серьёзнее, и в глазах мелькнула тень ревности. — Ты веди себя хорошо, mi vida. Помни, кто твой мужчина. Я не хочу, чтобы какие-то русские парни…

Алёна рассмеялась громко, искренне:

— Хави, ты сумасшедший! Ты серьёзно думаешь, что я буду на кого-то смотреть? — она покачала головой. — Ты в моём сердце. Только ты. Других там нет. И не будет.