Книга Между (не)придуманная история, страница 81 – Луна Рэй

Когда волна накрыла, она тихо выдохнула его имя — и он услышал.

Некоторое время они просто сидели — дыша, успокаиваясь, словно боялись разрушить хрупкую, тёплую тишину.

— Такая тренировка мне нравится, — сказал он наконец с лёгкой улыбкой, пытаясь разрядить воздух.

Она рассмеялась — тихо, с облегчением.

— Сколько тебе лет? - вдруг неожиданно спросил Маттео.

У Алены округлились глаза. Настолько этот вопрос был неожиданным и даже неуместным.

— Серьёзно? - она подняла на него брови.

Он смутился, но усмехнулся.

— Ну… мне стало интересно. Но можешь не отвечать, если не хочешь.

— Мне тридцать восемь, — ответила она.

— А мне… угадай, — поддел он, возвращая лёгкость.

— Тридцать пять? — предложила она.

Он покачал головой.

— Cuarenta. Сорок.

Она удивлённо моргнула.

— Ты шутишь?

— Нет, — улыбнулся он. — Почему?

Она покачала головой.

— Просто… ты кажешься младше.

— А ты… — он наклонился ближе и прошептал в её губы, — …кажешься опаснее.

Она тихо рассмеялась. Он тоже.

Между ними стало легче.

Но в глубине — всё равно горело.

Перед тем как выйти, он коснулся её руки.

— Lunes, doce y media. Понедельник. 12:30.

— Будешь?

Алёна посмотрела на него — прямо, честно.

— Да. Буду.

Он улыбнулся так, что у неё снова дрогнуло сердце. И ушёл. А она сидела ещё минуту — пытаясь понять, как теперь жить с тем, что между ними случилось.

Но одно она знала точно: она не жалеет.

Ни секунды. И она хочет большего. Она хочет его целиком, всего…

Несмотря на тихую дрожь счастья, которая ещё жила в теле после прикосновений Маттео, Алёна всё равно просыпалась утром с тем же холодным уколом где-то под сердцем.

Она не жалела о том, что произошло между ними. И не могла пожалеть — слишком сильным было притяжение, слишком живым было ощущение, что её жизнь на секунду сместилась с привычной оси. Но за этим всегда поднималась волна — глухая, тяжёлая, как раскачавшаяся глубина озера перед бурей.

Она продолжала улыбаться сама себе, когда вспоминала, как Маттео смотрел на неё… но уже через минуту в отчаянии закрывала лицо ладонями. Потому что рядом с ней спал Хавьер.

И то, что она делает, — не просто ошибка. Это выбор. Осознанный, неправильный, но почему-то всё равно — неизбежный. Иногда ей казалось, что она идёт против каждого своего принципа, которыми столько лет гордилась. Верность, честность, уважение…

Она сама разрушала всё это, как будто стояла и смотрела, как ломается тонкий стеклянный мост под ногами — но не могла отступить назад.

И каждый раз, когда она садилась раскладывать карты, на вопрос о Маттео неизменно выпадали Влюблённые. Не как романтика — а как выбор.

И Алёна видела в этом не предупреждение, а правду.

Её выбор двигался не от головы, не от логики, не от усталой пьесы их с Хавьером отношений.

Он шёл из сердца. Беспощадно, неудобно, неправильно — но честно.

И она просто не могла заставить себя идти против него.

Выходные прошли… странно.

Нельзя сказать плохо. Нельзя сказать хорошо.

Они были какими-то разбитыми, смазанными, словно кто-то вырвал у времени позвоночник, и оно поползло как могло. В субботу Хавьер повёз её к своим родственникам: был какой-то незначительный повод для отмечания, но собрались почти все кузены и кузины со своими половинками, смех, музыка, запах жарящегося мяса.