Книга Мой развод. История болезни, страница 49 – Лера Корсика

Зато на нижней полке раздолье. Банки с соленьями — огурцы, помидоры, что-то ещё. Немытые. С остатками рассола, в котором уже завелись какие-то «водоросли». Конечно. Закусывал поди — а помыть «попа вава». Жене, видимо, оставил. Вот только не учел, что жены у него больше нет.

— Хрен ты угадал, — прошептала я зло и захлопнула дверцу.

Я нашла сковородку — её тоже пришлось мыть, слой пригоревшего масла отдваивался с трудом. Быстренько сделала омлетик. Ровно на две порции — себе и Вареньке. Ему — ни кусочка. Много чести.

Завтрак был почти готов, когда в прихожей раздался звонок в дверь.

Так рано?

Я выключила плиту, вытерла руки о полотенце. В коридор выходила уже с чугунной решимостью в глазах — кто бы это ни был, я не собиралась прятаться.

В коридоре столкнулась с Димой.

Он выполз из спальни заспанный, помятый, в мятой футболке и семейниках. Глаза красные, щетина — видимо, ночка ему тоже далась нелегко. От него пахло перегаром.

Он смерил меня хмурым взглядом, ничего не сказал. Прошёл к двери, открыл.

И тут я услышала райский щебет, от которого меня ах перекосило.

— Димочка, приветик! — голос звонкий, сладкий, до тошноты ласковый. — А я пришла тебе с Варюшкой помочь. Вот пирожков в кулинарии купила. Свеженькие. Ты чего такой хмурый? Дай пройти!

Я выглянула из-за угла. На пороге стояла Алена.

В коротком пальто, которое даже на улице смотрелось вызывающе. Волосы распущены, макияж — как на обложку. В одной руке — коробка с вывеской кондитерской, в другой — огромный пакет, из которого торчали детские игрушки. Вареньке, конечно, не мне.

Она ещё не видела меня. Улыбалась Диме, сияла, щебетала.

А он стоял на пороге, перекрывая проход, и угрюмо молчал. Потому что не знал, что сказать. Потому что я — здесь. Потому что он не ожидал, что она припрётся в такую рань.

Я вышла из-за угла.

— Ого, — сказала я громко, будто очень удивилась. — Какие люди. И без охраны.

Алена замерла. Коробка с пирожками чуть не выпала из рук. Её лицо — ещё секунду назад сияющее — стало сначала белым, потом красным, потом раздосадованным.

— Полина? — она моргнула. — Ты… ты здесь?

— Это моя квартира. Представь себе, — парировала я, скрестив руки на груди. — А вот ты зачем сюда пришла, Алена? Решила проведать любовника? Или на детскую площадку собралась, с Варюшкой нянчиться? С каких это пор в няньки заделалась? Раньше не особо ты любила «все это детское». Говорила, не твое.

Она сжала коробку так, что ту перекосило.

— Я пришла помочь. Дима сказал, что Варя у него, я подумала…

— Ты подумала? — я усмехнулась. — Ты умеешь думать? Вот так новость!

Дима стоял между нами, как между двумя огнями. Переводил взгляд с меня на неё и обратно. Его лицо было растерянным. Он не знал, что сказать, как предотвратить перепалку.

— Алена, — начал он, — может, не сейчас…

— А когда, Дима? — я шагнула вперёд. — Когда вам удобно будет? Когда она приползёт в мой дом, в котором я живу, ядовитой гадюкой, и начнёт притворяться заботливой тётей для моей дочери? Не дождётесь.

Алена наконец взяла себя в руки. Выпрямилась, подняла подбородок. Глаза сузились.

— Дима! — она повысила голос. — Ты позволишь ей так со мной разговаривать?

Она побледнела. Посмотрела на Диму — тот молчал, опустив глаза.

Я медленно выдохнула. Посчитала до трёх. Хотелось рассмеяться истерично. Но было горько.