Книга Искры осени, страница 70 – Л. В. Риверс

Я почесал затылок.

— Думаю о жарком. О чем-то стоящем.

Губы дернулись в улыбку, наполовину уже насмешка.

— Жаркое? Амбициозно. По какому поводу?

Не успел ответить — затопали шаги. На лестнице показалась Лана: волосы рассыпаны, щеки горят после игр с кузенами. Она застыла, глядя то на меня, то на тетю.

— У него сегодня свидание, — выстрелила она, сияя, будто раскрыла государственную тайну.

Глаза Сары вспыхнули интересом.

— Ну вот теперь все сходится.

Я застонал.

— Идеальная подача, Лана.

Она пожала плечами с ангельским видом, хотя искры в глазах выдали ее с головой.

— А что? Так и есть.

Сара скрестила руки, слишком уж довольная.

— Ладно. Значит, жаркое. Сделаем так, чтобы ты не спугнул ее подгоревшей картошкой.

Я покачал головой, но улыбка все равно прорвалась. Сестра со своей все понимающей полуулыбкой, и дочь с подначками — ясно дали понять: тайной сегодняшний вечер не останется.

Дома я закатал рукава и уставился на добычу, с которой отправила меня Сара: картошка, морковь, пучок трав, аккуратно перевязанный шпагатом, и кусок говядины, дороже всего, что я обычно покупаю. Инструкции — пошаговые, с особыми предупреждениями насчет «не пережарь».

Кухня, впрочем, не превратилась в съемочную площадку кулинарного шоу. Кастрюли гремели, пар шипел, а в какой-то момент мне показалось, что картошка готовит бунт. Я проверил температуру в духовке три раза, наставил на телефоне таймеров и бормотал себе под нос, будто так все удержу в узде.

Зато запах потихоньку делал свое дело. Чеснок, розмарин, печеное мясо — дом наполнялся теплым, уютным ароматом. Пахло домом.

Когда раздался стук в дверь, стол уже был накрыт, свечи — не настоящие, рисковать я не стал — горели, а ужин дожидался на столешнице, словно понимал: мне нужна любая поддержка.

Я вытер руки о полотенце и вдруг отчетливо ощутил, как колотится сердце.

Открыл дверь и заготовленные слова застряли в горле.

Эмбер стояла в платье цвета густого вина: длинные рукава обтягивали руки, подол закрывал колени. Каштановые волосы спадали свободно, под маленькой фетровой шляпкой, сдвинутой набок — старомодное очарование, будто она вышла со страниц повести. Щеки порозовели от холода, глаза сияли и я просто… смотрел.

— Вау, — выдавил я хрипловато. — Ты…

— Как будто заблудилась по дороге в джаз-клуб сороковых? — поддела она, поправляя шляпку.

— Как будто заставишь меня забыть, что я готовил ужин, — честно сказал я.

Она мягко рассмеялась и звук улегся у меня в груди чем-то, чего мне, оказывается, не хватало. Из дома потянуло ужином, она наклонила голову.

— Это… что? Пахнет восхитительно.

Я отступил, распахивая дверь.

— Это я пытаюсь не опозориться.

Она вошла, легкий цокот каблуков, и в доме стало теплее только от ее присутствия.

Жаркое получилось лучше, чем я смел надеяться. Сочное, нежное, ни намека на подгорелое. Эмбер издала такой довольный звук, от которого весь мой стресс тут же ушел. Я попытался держаться спокойно, хотя внутри развернулась буря. Мы ели не спеша, свечи мерцали, и разговор тек легко.

Я рассказал о дне. Она — о капризном покупателе, который двадцать минут взвешивал Агату Кристи против современной криминальной прозы. Я — о визите к Майку и о том, как ему тяжко под присмотром медсестер. Ее смех согрел воздух, и на миг показалось, будто мы всегда так делали.