Книга Искры осени, страница 91 – Л. В. Риверс

Ее губы скользнули к моему уху, слова обожгли кожу.

— Сегодня я хочу быть той, кто управляет. Хочу брать то, что хочу. Так, как хочу.

И, черт возьми, я никогда еще не был так возбуждён.

Я позволил ей всё — каждая клетка тела желала перевернуть ее под себя, но я не сделал этого. Я остался там, где она хотела меня видеть, грудь ходила ходуном, пока она двигала бедрами, создавая между нами трение, от которого мы оба застонали.

Она не просто впускала меня, она заявляла права. И мысль о том, что я отдаю себя ей вот так, позволяю ей задавать темп, показывать то, чего она раньше не решалась делать, была горячее всего, что я мог себе представить.

Ее губы мягко коснулись моих, как вздох, потом она отстранилась и стянула с меня пиджак до конца. Я потянулся к ней, но она перехватила мои запястья, взгляд стал дерзким.

— Ложись.

Приказ прозвучал тихо, но ударил сильнее любого окрика в пожарной части. Тело подчинилось раньше, чем мозг успел осознать, и я откинулся на подушки, пока она сидела на моих бедрах.

Она потянулась к ремню, вытаскивая его с медленной, намеренной точностью. Кожа зашипела, скользя через петли, а сердце застучало еще сильнее.

— Эмбер… — выдохнул я, почти умоляя, уже наполовину сломленный.

Она лишь улыбнулась, обернула ремень вокруг моих запястий, связав их и закрепив на изголовье. Не грубо — просто достаточно, чтобы я не мог пошевелиться без ее позволения.

Черт.

Она откинулась назад, проводя руками по изумрудному платью спереди, все еще прижимая меня бедрами к кровати. Потом медленно, дразняще начала раздеваться. Бретели сползли с плеч, обнажая тонкую линию ключиц. Шелк опустился ниже, сантиметр за сантиметром, пока ее грудь не выскользнула наружу — бледная, идеальная в мягком свете лампы.

Мой член напрягся под брюками, пульсируя с каждой секундой, пока она тянула время.

— Ты убиваешь меня, — простонал я, дернувшись в ремне, беспомощный.

— В этом и смысл, — прошептала она, глаза потемнели от жара. Она стянула платье с бедер, ткань стекала, как вода, оставляя на ней только кружево и отблески света. Она позволила мне смотреть, только смотреть, пока стояла передо мной, вся, от начала до конца, богиня, к которой мне запрещено прикасаться.

Я выругался сквозь зубы, сдерживая желание умолять. Она наклонила голову, чуть улыбнувшись, и медленно стянула трусики, позволяя им упасть на пол.

Когда она снова забралась на кровать и оседлала меня, ее голая кожа обожгла мои брюки, и я едва не потерял контроль.

И все, о чем я мог думать, глядя на нее, улыбавшуюся мне сверху своей дьявольской улыбкой, что никогда в жизни я не был так чертовски благодарен за то, что отдал контроль.

Ее кожа прижалась к моей — горячая, влажная, бедра сжали меня, пока она медленно двигалась, заставляя нас обоих стонать. Ремень врезался в запястья, когда я пытался дотянуться до нее, дергаясь беспомощно, а она только улыбалась — как королева, наблюдающая за тем, как ее пленник извивается.

— Терпение, — прошептала она, двигая бедрами поверх мучительного давления в моих брюках. — Ты получишь то, что хочешь, когда я буду готова.

— Эмбер, — прохрипел я, запрокидывая голову на подушку. — Ты мучаешь меня.

Она наклонилась, губы скользнули по линии моей челюсти, грудь коснулась груди, когда она шепнула прямо в ухо: