Книга Королева Стамбула, страница 50 – Ольга Карпович

Он слегка шевельнул забинтованной рукой. Ольга обернулась к нему, и лицо ее тут же замкнулось, закрылось.

— Что… Что со мной? – спросил Ник, еле ворочая не желавшим слушаться языком.

— Тебе вкололи успокоительное, – ровно ответила Ольга. – Здесь был врач. Он остановил кровь, сделал перевязку и укол.

Ник коротко кивнул. Наверное, из-за лекарства, впрыснутого ему в кровь, он не чувствовал ни отчаяния из-за того, что его затея не удалась, ни злобы на тех, кто ему помешал. Весь мир будто бы подернулся серой пеленой. Апатия, безразличие. Какая, в конце концов, разница, что с ним будет. Он перестал принадлежать себе, давно перестал. Не в тот день, когда Ольга, угрожая оружием, заставила его спуститься на яхту. А раньше, когда он впервые увидел ее на пляже – в закрытом купальнике, с доской для серфинга в руках и с развевающимися золотыми волосами, которые она безуспешно пыталась поймать и усмирить на ветру.

Ольга пересела на край его постели, подавшись ближе, внимательно вгляделась в его лицо.

— Зачем ты это сделал, Ник? Мне казалось, мы пришли к некоторому взаимопониманию.

Эти слова неприятно кольнули. Ник поморщился.

— Я никогда не приду с тобой к взаимопониманию. Ты чудовище!

— Вот как? – Ольга помолчала, словно бы вдумываясь в его слова и наконец отозвалась. – Наверно, ты прав.

Этот ответ почему-то раздразнил Ника. Он рассчитывал, что Ольга будет отпираться, что взбесится от его дерзости. Она же спокойно со всем соглашалась.

— Я видел тебя, – прохрипел Ник, с трудом отрывая голову от подушки. – Видел через окно, как ты… Как ты избивала толстяка.

Ольга нахмурилась, подошла к окну, оценила, какой вид из него открывается, и недовольно прищелкнула языком.

— Вот оно что. Я не подумала, что эта часть поместья просматривается из домика.

— Опять скажешь, что тебе жаль? – едко выплюнул Ник.

Но Ольга покачала головой.

— Не скажу. Мне нет нужды изображать из себя человека, которым я не являюсь. Если с твоей точки зрения я выгляжу как чудовище, значит, так оно и есть.

— За что ты его? – спросил Ник, снова опуская голову на подушку.

Он отдавал себе отчет в том, что сам пытается найти для Ольги оправдание. Ждет, что она сейчас объяснит: «Это не то, что ты думаешь. Это все был спектакль, разыгранный специально для тебя. Чтобы испугался и не смел рыпаться». Зачем, зачем он делал это? Только ли потому, чтобы поверить в то, что умная, сильная, отчаянная, умеющая быть такой нежной, Ольга расправляется с людьми просто ради забавы, было так сложно?

— Это бизнес.

Ольга медленно улыбнулась, будто бы получая некое извращенное удовольствие от того, какое циничное, бесчеловечное объяснение дает своему поступку. Будто бы ей нравилось выбивать у Ника из-под ног остатки почвы.

— Он был мне должен. Не желал платить. Вот и все. Это мой мир, Николас. Мир, в котором крутятся очень большие деньги и решения принимаются мгновенно. Прости, но ты в нем ничего не понимаешь.

Ник хватал ртом воздух, обескураженный ее ответом. Ольга же помолчала, склонив голову набок, и вдруг добавила:

— А ты думал услышать, что я – Робин Гуд? Мщу богатым негодяям? Жаль тебя разочаровывать, но нет, дорогой. Хотя…

Она снова замолчала, прошла по комнате, отвернулась от Ника, для чего-то разглядывая стоявшие на полках шкафа книги, и наконец произнесла: