Книга Королева Стамбула, страница 65 – Ольга Карпович

— Из нее я уже все вытрясла, – уверенно возразила Оля.

И все-таки тень сомнения внутри осталась. Мачеха, не гнушавшаяся много лет прикарманивать деньги сироты, а саму ее держать впроголодь и гнобить, вполне могла утаить от нее и еще какие-то ценности, если они, конечно, были. В каком виде вообще могли существовать деньги Фараона? Не в золотых же слитках? Скорее всего, они хранились на счету какого-нибудь банка, причем банка не российского…

Сказать по правде, у Оли оставались большие сомнения насчет того, что наследство Фараона – это не легенда, с девяностых годов гуляющая по бандитскому миру. Если отца действительно пасли спецслужбы, неужели они позволили бы, чтобы его состояние утекло? Да и конкуренты из своих тоже наверняка не оставили бы лакомый кусок дожидаться, когда вырастет дочь Фараона и предъявит на него права. И все же…

И все же к маме Люде она наведалась снова. Та, открыв ей дверь, моментально переменилась в лице, залебезила:

— Ой, Оленька. Что такое? Что случилось?

«Вот ведь выдрессировалась, дрянь, – отметила про себя Оля. – Одного раза хватило, чтобы понять, как теперь стоит себя вести».

— Где счет? – негромко спросила она, прикрывая за собой дверь.

— Какой счет? – захлопала глазами мама Люда.

Отчим то ли умелся куда-то из квартиры, то ли, услышав Олин голос, забился в угол. Так или иначе, на глаза ей он не показался.

— Номер банковского счета, на котором лежат деньги моего отца, – все так же не повышая голоса, повторила Оля.

Под курткой приятной тяжестью ощущался верный «Глок». Оля понимала, что теперь ей рук марать не придется. Если мачеха заартачиться, ей достаточно будет только показать оружие, чтобы она все выложила. Но мама Люда сдалась сама.

— Ах, номер счета, – засуетилась она. – Конечно, конечно, у меня записано… Я сейчас, Оленька, я просто забыла в прошлый раз…

Через пять минут Оля была уже обладательницей прозрачного файла, в который вложен был распечатанный договор, подтверждающий открытие счета на ее имя. Счет был открыт Сергеем в год, когда Оле исполнилось три.

Услышав о том, что Оле удалось достать у мачехи бумажку с реквизитами счета, Порох так явно оживился, что, казалось, даже внешне изменился. Расправил плечи, вытянулся, заблестел вечно припорошенными пылью глазами. И Олю снова одолели сомнения. Уж слишком близко к сердцу принимал этот славный дядюшка судьбу наследства несчастной сиротки. Не сам ли вознамерился наложить лапу на Фараоновы денежки?

— Одну не пущу! – заявил он, услышав, что Оля собирается в банк – узнать, существует ли все еще счет, некогда открытый на ее имя, и может ли она им пользоваться.

— Да что со мной будет? – усмехнулась Оля.

— Как что? – всполошился дядя Слава. – Да ты представляешь, какие там деньжищи? Представляешь, сколько народу за ними охотится? А если тебя пасут, а? Только ты за баблом сунешься, как тебя и схватят. Забыла уже, как на тебя в сквере напали?

Не то чтобы Олю в самом деле испугали его слова, но в конце концов она все же согласилась поехать в банк вместе с Порохом. Во-первых, чтобы до поры до времени не выдать дяде Славе, что сомневается в его бескорыстии. Ну а во-вторых… Все же она действительно была в этом мире новенькой, только делала первые шаги. И пока была еще не настолько уверена в себе, чтобы не прислушиваться к мнению прожженного бандюгана.