Книга Последняя дочь фараона, страница 14 – Ольга Карпович

Но все эти соображения перекрывались воспоминаниями о нищей, одинокой, неприкаянной жизни у мамы Люды. О насмешках «Сирота без роду, без племени, подкидыш! Кому ты нужна!» О единственном дорогом воспоминании, где мать играет с ней, обнимает, ласкает, бегает на перегонки, которое она себе разрешала извлекать из памяти очень редко, чтобы не раскиснуть, хранила, как сокровище, ценнее которого у нее ничего не было.

Нет, она сама жила сиротой, и никого не обречет на эту участь.

— Нет! – твердо произнесла Ольга. – Нет. Ребенок будет расти со мной.

И тут уже не сдержалась, хрипло застонала и согнулась, когда тело прошил очередной приступ боли. Миссис Бериша отреагировала мгновенно:

— Спокойно! Спокойно, моя дорогая, без паники. Началось.

— Как началось? – охнула Ольга. – Еще две недели.

— Видно, сыну Николаса не терпится сунуть свой любопытный нос в этот мир, – улыбнулась миссис Бериша, уверенно ведя ее сквозь толпу к стоянке такси. – Весь в отца.

А Ольга еле слышно шепнула ей в спину:

— Дочери…

Они еще не говорили родителям Николаса о том, что родится дочь.

В такси миссис Бериша, мгновенно утратившая всю свою аристократическую холодность и величавость, отирала Ольге пот со лба, позволяла вцепляться во время схватки в собственные покрасневшие и распухшие руки и ласково журчала над ухом:

— Все хорошо, все хорошо, милая. Не волнуйся, время есть. Все в порядке, в клинике нас уже ждут.

— Позвоните Николасу, – успела крикнуть ей Ольга, когда подхватившая ее в приемном покое больнице медицинская бригада, усадив ее в кресло каталку, повезла в родильное отделение.

А через несколько часов Николас Бериша, не в силах сдержать слезы умиления и восторга, уже прижимал к груди крохотную девочку в натянутой на лысую головку розовой трикотажной шапочке. Ольга, изможденная, усталая, но при этом взбудораженная эндорфиновым выбросом, наблюдала за ними сквозь полуприкрытые веки. Малышка жевала пухлыми губами и щурила на Николаса пока бессмысленные мутные глазки.

— Она похожа на тебя, – шепнул тот, опускаясь с ребенком на руках на край Ольгиной кровати. – Такая же красавица.

— Не выдумывай, – отмахнулась Ольга. – Она – вылитая ты. Надеюсь, и характером тоже.

Тут малышка сморщила маленькое круглое личико и разразилась ревом, то ли подтверждая слова матери, то ли решительно протестуя против них. Николас совершенно растерялся. Вскочил, затряс ребенка, принялся напевать что-то.

— Дай ее мне, – попросила Ольга.

И, приняв сердитую малышку на руки, приложила ее к груди, где та тут мгновенно успокоилась.

— Как мы ее назовем? – спросил Ник, заворожено глядя, как дочь упорно, жадно сосет молоко.

И Ольга ответила:

— Мария… Маша…

С того дня прошло больше года, а Ольга до сих пор была не уверена, что из нее получилась хорошая мать. Ей доставляло удовольствие наблюдать за Марией, с удивлением следить за тем, как из беспомощного бездумного свертка растет и развивается человек. Со своим характером (довольно вздорным, если быть честной), со своими вкусами и интересами. Зато разнообразные детские игры, книжки, потешки, пирамидки совершенно ее не интересовали. Ей приходилось сделать над собой усилие, чтобы заняться с дочерью чем-то подобным. К счастью, рядом всегда был Николас, который погрузился в отцовство с головой и с радостью брал все развлечения Марии на себя.