Книга Последняя дочь фараона, страница 39 – Ольга Карпович

— Это верно, – согласилась Ольга.

Ей самой известны были такие случаи. Но как же она не догадалась, что подобным же образом мог затихариться ее третий кровный враг?

— Может помните, лет десять назад убили в Москве известного пластического хирурга, Ляпина? – продолжал Михаил. – Скальпелем пырнули в живот в подъезде собственного дома. По этому делу Мамедов в разработке проходил. Было мнение, что это он Ляпина убрал, чтобы тот никому не слил, где и с какой мордой его теперь искать.

Ольга кивнула. Ту историю она хорошо помнила, громкий был случай.

— Ну а ты? – обратилась она к Ивану. – Ты где это все нарыл? – она кивнула на экран компьютера.

— Обижаешь, Оль, у меня свои связи, – пробасил тот. – Когда Мишка мне об этой дряни обмолвился, меня как осенило – уж не тот ли это ублюдок, которого Ольга столько лет ищет. Но я ж знал, что тебе только скажи, ты его с землей сравняешь и разбираться не будешь. Поэтому навел справки, покопал, и вот. Теперь гляди, разбирайся в документах, если мне не веришь, проверяй. Но я отвечаю, это он.

— Ладно, – произнесла Ольга, задумчиво глядя в экран компьютера, на котором застыла ухмыляющаяся рожа Алика, должно быть, как раз недавно уничтожившего ее маму и папу. – Работаем, мужики. Дело потребует подготовки.

* * *

С Ольгой что-то было не так. Николас чувствовал это всей кожей. Пускай, несмотря на прожитые почти четыре года, она во многом по-прежнему оставалась для него загадкой. Пускай он никогда не смог разгадать, какие мысли роятся у нее в голове, не отражаясь на всегда невозмутимом лице. Но понять, что женщиной, которую он любит, владеет какой-то замысел, отнимающий все ее время и силы, как физические, так и моральные, он все же был способен.

Ольга доверяла ему, научилась со временем. И все же никогда не посвящала его в детали своих дел. Николас подозревал, что это не от подозрительности, что своеобразным образом она пыталась уберечь его. Возможно, считала слишком ранимым, чтобы знать правду о том, чем она занимается на повседневной основе. А, может, думала, что Николасу не стоит знать слишком много, чтобы не стать мишенью ее врагов. Такая скрытность обижала, Николасу неприятно было, что в их «семье», если так можно было ее назвать, по народному выражению брюки носит жена. И, в то же время, подспудно он понимал, что смертельно боится однажды узнать эти подробности. Боится не потому, что это сделает его потенциальной добычей, а потому, что, возможно, до сих пор так и остался наивным мальчиком из хорошей семьи, привыкшим восхищаться красотой мира и не желающим видеть его темную сторону.

Так или иначе, в том, что Ольга пропадала где-то днями, а иногда и ночами, запиралась в кабинете с Иваном, бурно обсуждая что-то, часами просиживала за компьютером, изучая план какого-то здания, отправляла своих людей на разведку, а потом спешно допрашивала, грязных, воняющих какой-то едкой дрянью – по канализации они в интересующее ее здание пробирались, что ли? – во всем этом не было ничего необычного. Примерно так и выглядели со стороны ее будни.

И все же сейчас происходило что-то особенное. Николас понимал это по тому, как блестели ее глаза. Он уже видел однажды такой взгляд – взгляд волка, почуявшего добычу. Взгляд хищника, уловившего запах крови и устремившегося к цели по кратчайшей дороге, с которой ничто теперь его не свернет. Это было ни Миконосе, на белой вилле, когда Ольга у него на глазах топила в ванне племянника своего врага.