Книга Последняя дочь фараона, страница 54 – Ольга Карпович

— Она в рот мне заглядывает, каждое слово ловит. Я для нее самый лучший, самый красивый…

— Самый умный, – ядовито вставила Ольга. – Она что, из провинции приехала?

— Из Орска, – кивнул Витек. – Да не в этом дело… А, ты не поймешь…

— Да, я от романтики страшно далека, – покивала Ольга. – Витя, чего ты хочешь? К чему этот разговор? Я уже сказала тебе, что не держу. Женись на своей Надежде хоть завтра. Или у тебя что, денег на свадьбу не хватает?

Тут Витька как будто смутился. И Ольга по его забегавшим лисьим глазам поняла, что попала в точку. Все это выяснение отношений, обвинения в черствости, кажется, были прелюдией к каким-то денежным разборкам, к которым внезапно обзаведшийся духовностью Витька, по его словам, теперь не хотел иметь никакого отношения.

Оля отвернулась, поправила платье на сидевшей на комоде, возле зеркала, старой кукле. Открыла дверцу шкафа, достала бутылку виски и стаканы, вопросительно кивнула Витьку. Тот отказался, и она плеснула пряно пахнущий золотистый напиток только себе. Виски обжег губы, терпко пробежался по языку, а затем наполнил тело теплом. Что ж, монстрам, которых интересуют только деньги и власть, и которые, не задумываясь убивают любого, кто встанет у них на пути, тоже иногда хочется тепла.

— Я хочу забрать из дела свою долю, – глухо буркнул у нее за спиной Витек.

— Зачем? – спросила Ольга.

— Есть маза, пацаны навели, – начал объяснять Витька. – Завод в Нефтеюганске. Сейчас как раз можно вложиться, там распил идет. Если вовремя подъехать, можно будет нехилые бабки крутить.

— Постой, постой, – перебила Ольга. – Какой завод, о чем вообще идет речь?

— Ну о нефти, Ольк, ты че тормозишь? Сейчас все вокруг нее крутится. Это тебе не наркота стремная, с которой мы все рано или поздно усвистим на нары. Это белый бизнес…

— А ты что-то понимаешь в нефтяном бизнесе? – уточнила Ольга.

И Витек мгновенно взорвался:

— Вот! Вот об этом я и говорю. Думаешь, ты самая умная? А все вокруг последние идиоты? Ну конечно, образование теперь получила, сечешь фишку.

— Я, между прочим, и тебе предлагала пойти учиться, – заметила Ольга.

Но Витек не слушал, орал и брызгал слюной.

— Ты всех нас за мусор под ногами считаешь. Типа никто, кроме тебя, не способен башкой думать и дела проворачивать. А я не дебил, и если говорю, что там маза, то понимаю, о чем говорю.

— Ладно, Витька, не ори, – поморщилась Ольга.

У нее вдруг страшно разболелась голова. Она замерзла, бродя между товарных вагонов и договариваясь, как и когда их разгружать, куда переправлять товар. Ей сейчас хотелось забраться в горячую ванну, опрокинуть еще стакан виски и не думать ни о чем. Не ворошить в голове Витьковские слова, не удивляться, кем выросла белокурая девочка, у которой на глазах однажды солнечным летним днем убили родителей. Та девочка, которая ничего сильнее в жизни не желала, кроме как обнять маму и ощутить тепло и силу отцовских рук.

Она ни одной секунды не верила, что у Витька все срастется с этим заводом. Но и спасать его задницу сейчас, когда он у нее за спиной завел шашни с этой серенькой мышкой, ее же в этом и обвинил, облил помоями с ног до головы, фактически обозвав равнодушной убийцей и тиранкой, тоже не было никакого желания. Влетит в неприятности, потом сам же к ней прибежит, умоляя выручить. Ну а она еще посмотрит, может быть, с этим заводом и можно будет что-нибудь провернуть. Если, конечно, действовать с умом, а не Витьковским дуболомным нахрапом.