Книга Последняя дочь фараона, страница 71 – Ольга Карпович

Баржа огромной махиной темнела впереди, на фоне портовых конструкций. В ясное, пропитанное солнцем Стамбульское небо тянулись стрелы кранов и других механизмов. В брота шлюпки плескалась вода. И Ольга вдруг вспомнила, как Николас катал ее на лодке вблизи берегов Крита. Как солнце жарко гладило их безмятежные головы, как терпко пахло морем, и каким безбрежным, бесконечным казалось это нечаянное, вырванное у судьбы счастье. Счастье, на которое она не имела права, и которое должно было рано или поздно обернуться против нее.

В тот день она призналась ему, что беременна. И он, ополоумев от счастья, исступленно целовал ее и мечтал, каким сорванцом вырастет их ребенок.

Николас, милый, только держись. Береги Машу. Я уже близко.

* * *

Он подвел Ольгу. Эта мысль сидела в голове гвоздем. По его вине случилось то, что случилось.

Все эти годы Иван тщательнейшим образом проверял каждого человека, который получал хотя бы косвенный доступ к Ольге и синдикату. Понятно, святых не было, но он в подробностях знал о каждом, где у него косяки, где крючки, которыми при случае можно будет зацепить, где гнильца, которая может вскрыться. Неожиданностей для него не было.

Мишку он, ясно, тоже проверил. И тщательно. Вроде бы подвоха нигде не было. Но выходило, что что-то он упустил, где-то просчитался. Может, то, что некогда они были товарищами по оружию, застило ему глаза. А, может, его слишком хорошо готовили, подчистили все концы так, что и не подкопаешься. Но в том, что крысой был Мишка, уже не было сомнений.

Как только Ольгу схватили, он понял, что кто-то сдал их, кто-то из самых близких. И в первые же часы после ее исчезновения нафаршировал жучками все, что мог: дома, машины, личные вещи всех, кого хотя бы вскользь мог подозревать. Когда ставил маячок в машину, на которой ездил Мишка, честно сказать, плевался от гадливости. Они ведь были товарищи по оружию, кровью повязаны, а он такую поганку. Но поставил все же – и слава богу. Потому что пока он рыскал, пытаясь разузнать, куда увезли Ольгу, и как ей помочь, Мишка исчез. А вместе с ним исчезли сраный греческий недотепа и ребенок. И не будь в тачке маячка, Иван не греб бы сейчас бесшумно, хоронясь за стоящими в порту на приколе судами, стараясь незаметно подойти к барже сзади.

Он хорошо подготовился, под курткой был жилет, густо начиненный тротиловыми шашками, нож, два пистолета с глушителями. Если не выйдет так положить ублюдков, значит, он взорвет всю эту херомантию к чертовой матери. Только бы успеть вывести ребенка, и пусть все взлетает на воздух к херам. Вместе с ним, да. Потому что он облажался. Он подвел хозяйку и заслуживает пули в башку.

Вблизи баржи в нос ударило едким запахом солярки. Иван подгреб вплотную, зацепился концом каната за какой-то крюк и привязал лодку. Затем подтянулся на руках, полез вверх. Двигаться, увешанным тяжелым взрывчатым поясом, было трудно, пот заливал глаза. Поравнявшись с мутным окошком, он, зависнув на одной руке, прикладом выбил его и скатился внутрь. Хорошо, что махину эту знал, как свои пять пальцев, сам не раз осматривал перед приездом Ольги. Один из машинных отсеков. Тут никого не будет.

Иван осмотрелся и приладил конец каната, который, выбираясь с шлюпки, обмотал вокруг пояса, к жестяной раме окна. Вот так. Теперь отсюда можно будет спуститься и уплыть. Осталось найти этого ушлепка.