Онлайн книга «Инвентаризация чувств»
|
Артем написал три дня назад. Профиль у него был простой: «IT, игры, квесты, котиков люблю, людей — по настроению». На фотографии он сидел на полу рядом с большим рыжим котом и держал кружку с Пикачу. Лицо красивое, открытое, чуть мальчишеское. В переписке он предложил квест-комнату — сказал, что давно хотел сходить, но одному скучно. Я тогда думала около получаса, что ответить. Потом написала робкое: «Давай». Не потому что он зацепил. Не потому что захотелось отношений. Просто я решила: буду пробовать разговаривать с людьми. С разными. Вдруг каждый покажет мне что-то, чего я о себе не знаю. Кирилл показал — больно, грубо, но показал. Может, и остальные не случайны на этом пути? Пишу: «Да, в силе. Во сколько?» Ответ приходит почти сразу: «В 13:00 удобно? Квест «Побег из тюрьмы». Я забронировал. Обещаю не дать тебе умереть в камере и от скуки:)» Я смотрю на фразу и неожиданно улыбаюсь. Потом думаю: «Надо бы самой не умереть от неловкости». Иду в ванную. Сегодня я укладываю волосы сама, впервые после Ануш. Она показывала: круглая щетка, фен, движение от корней к концам. В руках Ануш это выглядело как магия с понятной инструкцией, у меня — очень неловко. Одна прядь упорно выворачивается наружу, я упорно кручу ее три раза, на четвертый она ложится почти правильно. Челка получается лучше, чем ожидала, совсем не как в салоне, конечно, но уже не «пучок, чтобы волосы не мешали». Открываю косметичку. Обычно там обитали гигиеническая помада, карандаш для бровей и старые ватные палочки в пластиковом пакете. Теперь косметичка выглядит как место, куда начали завозить новые активы: тушь, карандаш для глаз, помада Avon, розово-красная, купленная три года назад по каталогу и почти не использованная. Открываю помаду, пахнет розами и сладкой пудрой — немного старомодно, немного дешево, немного так, как пахли женщины в маршрутках моего детства по праздникам. Затем крашу глаза медленно. Карандаш ложится неровно, я растушевываю пальцем. Тушь — один слой, второй. На третьем ресницы слипаются. Убираю ватной палочкой. Помада… Замираю. Красная вещь на лице — это почти красное платье. Маленькое, но все равно нарушение. Переступаю через себя и все же наношу. Губы становятся заметными, не чужими — просто такими, про которые больше нельзя сказать «их нет». Я несколько секунд смотрю на себя и проверяю зубы. На зубах ничего. Почему-то это кажется победой. Надеваю черные брюки. Обуваю потрепанные лоферы — единственную обувь, которая хоть как-то подходит к слову «нарядная». На левом мысе небольшая царапина. Каблук низкий, кожа усталая. Мысленно ставлю пометку: обувь — следующий участок коррекции. Два раза пшикаю старым парфюмом из той же каталожной эпохи, что и помада. Он называется что-то вроде «Весенний ветер», но пахнет не весной, а надеждой женщины, которая покупала аромат по картинке: цветочно, свежо, чуть спиртом, немного девяностыми. Выхожу. В лифте встречаю соседку с пятого этажа — Тамару Ильиничну, она с авоськой и лицом человека, который знает все коммунальные тайны подъезда. Мы встречаемся взглядами. Я чувствую это физически: взгляд касается волос, блузки, губ. Хочется закрыть рот ладонью, как подростку с яркой помадой. — Ой, Кира? — говорит Тамара Ильинична. — Не узнала сразу. Как же отлично ты выглядишь! |