Онлайн книга «Инвентаризация чувств»
|
Он смотрит открыто, виновато, почти трогательно. Может, правда забыл? А может, нет. Но вдруг я понимаю: это не самое важное. Важнее то, что я уже взяла счет в руки, раньше, чем успела подумать. — Конечно, — говорю. Слово выходит привычно. Гладко. Как «перевела» маме. — Спасибо огромное, — Артем выдыхает. — Ты выручила, вечерком я сразу переведу. Я оплачиваю и скидываю в чат на сайте номер карты. Мы выходим на улицу, Артем говорит, что было классно, что надо повторить, что я реально спасла квест и вообще сделала его день. Я отвечаю: — Посмотрим. Артем уходит в одну сторону, легко, почти вприпрыжку, я — в другую. Иду пешком, февральский воздух холодит губы. Помада пахнет розами, и этот запах почему-то делает все происходящее еще страннее — как будто я нарядилась женщиной, а внутри снова вышла на смену спасателем. Думаю о квесте, о том, как Артем смотрел на меня, когда я решала загадки, о том, как сказал: «Я бы без тебя не справился», о том, как приятно стало — не красиво, не достойно, но правда. Мне было приятно быть необходимой — вот в чем стыд. Не то, что он растерялся, а то, что я сразу расцвела рядом с его растерянностью. Прошлой ночью я читала форум. Теперь перед сном я иногда открываю не любовные романы, а женские ветки с названиями вроде «Как понять, что мужчина ищет маму» и «Почему я все время спасаю». Там женщины писали по-разному: кто-то зло, кто-то смешно, кто-то так точно, что хотелось закрыть вкладку. Признаки: «Он быстро говорит, что без вас не справится». «Забывает кошелек». «Просит помочь с простыми вещами». «Ищет «просто рядом», но под этим подразумевает постоянную доступность». «Рядом с ним вы чувствуете себя нужной, но не желанной». Я тогда подумала: полезная информация, н обязательно про меня, просто паттерн. Теперь я иду по улице и понимаю: паттерн не где-то в статье. Он прошел со мной квест за двадцать восемь минут и попросил оплатить сэндвич. Артем, возможно, хороший человек, добрый, искренний, трогательный и без злого умысла. Но я не хочу быть чьей-то мамой, когда я даже для себя матерью еще не стала. Не научилась кормить себя горячим, покупать себе не по акции, говорить себе «можно». Начинать новую жизнь с того, чтобы усыновить двадцатидевятилетнего мужчину в футболке с самураем, — это не трансформация, — это ремейк старой бухгалтерии. Дома снимаю лоферы, левый натер пятку — замечаю только сейчас. Вешаю пальто. Рыбки подплывают к стеклу. — Да, да, — говорю им. — Сейчас. Рассыпаю корм. Дебет хватает первым. Сальдо, как всегда, медленнее. Разблокирую телефон, до сих пор открыта переписка с Артемом. Последнее сообщение от меня с номером счета. После него — ничего. Ни «спасибо», ни «доехала?», ни перевода. Прошел час. Может, занят. Два часа. Может, добирается. Три. Может, правда забыл. Люди забывают. Я же не зверь. Открываю чат, чтобы написать: «Ты не забыл про перевод?» Стираю. Пишу: «Все нормально?» Стираю. Пишу: «Не переживай, когда сможешь». И вот тут мне становится страшно. Потому что я уже прощаю то, за что меня еще даже не попросили простить. Сижу на диване с телефоном в руках. Внутри поднимается хор: «Может, он переведет завтра». «Нельзя быть такой жесткой». «Он такой милый». «У него мама умерла, нет стабильной работы». |