Книга Инвентаризация чувств, страница 39 – Анастасия Рафаенко

Дома я примеряю белье перед зеркалом в ванной. Косточки холодные, когда касаются кожи. Я застегиваю крючки, поправляю бретели, и… замираю. Грудь не стала другой. Не выросла, не превратилась в журнальную, не стала идеальной — просто впервые оказалась не спрятанной и не сдавленной случайной дешевой тканью. Форму бюста аккуратно приподняли и поддержали. Это слово вдруг оказывается важным.

Поддержали.

Оказалось, тело не всегда нужно исправлять. Иногда его достаточно впервые правильно поддержать. Я смотрю на себя дольше, чем планировала. Потом краснею от того, что смотрю, потом злюсь на то, что краснею одна в ванной.

Сколько чужих голосов должно жить в женщине, чтобы она стыдилась собственного взгляда на собственное тело? Надеваю платье поверх белья и смотрю снова.

Потом иду на кухню пить чай, потому что стоять перед зеркалом и думать «это я?» можно только ограниченное количество времени. Дальше начинаются вопросы, к которым я пока не готова.

Платье стираю на деликатном режиме, хотя консультантка сказала «можно не стирать сразу». Но я не могу надеть новую вещь на важную встречу без ощущения, что она прошла через мою систему контроля. Когда стиральная машина крутит платье в барабане, я стою рядом и смотрю, как будто это реанимация.

Потом достаю отпариватель купленный на озон два года назад. Китайский. Белый. Наливаю воду, включаю. Он молчит. Трясу. Внутри булькает. Включаю снова. Ничего. На третьей попытке он с шипением выдает струю пара, потом плюется водой прямо на рукав платья.

Я застываю. Мокрое пятно расползается по дорогой ткани. Несколько секунд я просто смотрю. Потом почему-то начинаю смеяться. Тихо, почти беззвучно. Я в новом белье, с мокрым рукавом дорогого платья и мертвым отпаривателем в руке — женщина, которая решила выйти на новый уровень, но техника не согласовала.

Промакиваю рукав полотенцем. Вешаю платье сушиться. Складки все равно расправились достаточно. Сойдет. Не все в жизни должно быть идеально отпарено, чтобы в нем можно было выйти.

В пятницу в 19:40 приходит сообщение от Максима.

«Такси уже едет. Водитель Рустам, белая Camry».

Я стою у зеркала в прихожей. Платье. Укладка. Нейтральная помада. Серьги. Кольцо. Туфли — новые, купленные сегодня днем. Черные, на каблуке семь сантиметров. В магазине они казались удобными. Дома — уже менее. Но красивые. Смотрю на себя и думаю: это не я. Но поправив плечи, выпрямив осанку, накрутка локон на палец всматриваюсь иначе — это тоже я. Просто версия, которую долго не вводили в эксплуатацию.

Машина ждет у подъезда. В салоне пахнет кожей, ароматизатором и неловким молчанием. Водитель Рустам кивает в зеркало, уточняет адрес и больше не разговаривает. Я сижу на заднем сиденье, держу сумочку на коленях и чувствую, как кружево белья чуть зудит по краю, а косточки напоминают о себе при каждом вдохе.

Красота, оказывается, тоже требует адаптации.

Ресторан Baccarat расположен на первом этаже бизнес-центра: стеклянный фасад, швейцар, вертушка на входе, свет такой, будто в нем нельзя выглядеть случайно. Внутри — белые скатерти, кожаные кресла, теплые лампы, тихая музыка, которую слышишь только в паузах между чужими разговорами. Пахнет дорогим парфюмом, вином, жареным мясом, полированным деревом и деньгами — у денег тоже есть запах, если они давно лежат в правильных местах и у правильных людей.