Книга Инстинкт совершенства, страница 102 – Виктория Лайонесс

Она демонстративно вздыхает, но поднимается со скамьи. Ее слегка пошатывает, когда она направляется к выходу. Даже не пытается смотреть на меня, будто меня не существует.

Когда она выходит, в глаза бросается небольшая ссадина на щеке и опухшая губа, в уголке которой запеклась кровь. Хватаю ее за предплечье, притянув к себе.

— Это что, черт возьми такое? — ощущая нарастающую ярость, блуждая по лицу жены.

— Что тебе надо? Отвали от меня, — нахмуривает светлые брови, и в ее дыхании я улавливаю стойкое алкогольное амбре.

Ну вот и приплыли! Я забираю свою пьяную жену с побитым лицом из тюрьмы! Что может быть романтичней?

— Я спрашиваю, кто это сделал? — повышаю голос.

— Мистер Демитриус, тот, кто это сделал, тоже задержан и находится в другой камере, — полицейский отвечает за нее.

— Я сейчас вернусь, офицер, — волоку жену к выходу из участка, не обращая внимания на ее протесты.

— Куда ты меня тащишь? Я с тобой никуда не поеду, — пытается вырваться, царапая ногтями мою руку.

— Лучше закрой свой рот, Эверин. Пока я сам его не закрыл, — рычу.

— Я не твоя собственность… ик… ой… — прикрывает рот рукой. — Чтобы так со мной обращаться, — начинает икать.

— Ты, мать твою, моя жена! — выкрикиваю ей в лицо, оказавшись на улице, и с силой встряхиваю ее. — Какого черта ты устроила?!

— Отпусти… ты делаешь мне больно, — только сейчас сквозь пьяный дурман в ее глазах прослеживаются проблески страха.

— Еще не так больно сделаю, — подвожу ее к внедорожнику, где ждет охрана. — Отвести домой и не сводить глаз ни на минуту! — небрежно отбрасываю ее руку, и она чуть не заваливается на асфальт, но я настолько зол, что ничего не делаю.

— Сволочь, — бухтит себе под нос.

Разворачиваюсь на пятках и стремительно возвращаюсь в участок.

— Где этот ублюдок? — обращаюсь к офицеру.

— Пойдемте, — сотрудник участка заводит меня в другое крыло, где за решеткой сидят несколько мужчин. Два из которых похожи больше на бродяг, а один одет нормально, но с разбитым носом.

— Костнер, на выход! — приказывает полицейский, и тот, что с разбитым носом поднимается, выходя из камеры.

— За меня внесли залог, офицер? — кидает взгляд на меня.

— Ага, два залога, — хватаю ублюдка за грудки и припечатываю к стене.

— Какого хрена, чувак? — противно гундит из-за вставленных в ноздри ватных тампонов.

— Ты знаешь, кого сегодня тронул?

— Да я никого не трогал. Просто хотел познакомиться с девушкой. Я же не виноват, что она оказалась неадекватной и заломала мне руку, плеснув виски в лицо, когда всего лишь приобнял ее за талию.

— Так, ты еще и лапал ее, сученок, — скалюсь и замахнувшись, бью кулаком по опухшему носу.

— Ммм… сууука! — хватается обеими руками за лицо.

— Хочешь еще, мразь?! — дергаю его за волосы, желая кровавой расправы.

Если бы у меня с собой был пистолет, я бы точно уже пристрелил его.

— Мистер Демитриус, не стоит марать руки, — офицер пытается призвать меня к разуму.

Освобождаю волосы из захвата и вытираю руку о рубашку ублюдка.

— Я закончил, офицер, — бросаю с отвращением и развернувшись, ухожу, все еще сгорая от гнева.

Сажусь за руль и не сразу еду домой, получив сообщение от охраны, что они уже дома и жена в нашей комнате.

Почти час катаюсь по городу, пока на небе не показываются первые лучи солнечного рассвета. Только когда ощущаю, что немного успокоился, возвращаюсь домой и сразу поднимаюсь в спальню. Эверин лежит под одеялом на боку с самого края на своей стороне, подложив руку под голову. Ее одежда беспорядочно разбросана на банкетке.