Книга Инстинкт совершенства, страница 62 – Виктория Лайонесс

— Меня абсолютно устраивает моя маленькая квартирка. Нам там с Мартини очень уютно и хорошо.

— Я в этом не сомневаюсь, ты хорошо там все обставила, но она слишком мала даже для одного. Так что же произошло?

— Пытаешься залезть мне в душу? — возвращает меню на стол.

— Просто хочу понять.

С минуту она молчит, и я уже начинаю думать, что она не удостоит меня ответом.

— Потому что та обстановка, в которой я жила с детства, всегда давила на меня, — неосознанно начинает ковырять ногтем крышку стола. — Мне не нужна была эта чертова роскошь. Все, чего мне хотелось, — это настоящей любящей семьи, а не золотой клетки, в которой по сей день живет моя мать с сестрой. Я хотела… нуждалась в том, чтобы отец любил меня, а не решал все за меня и контролировал каждый мой шаг. Все, что он делал якобы для моего блага было лишь для того, чтобы держать меня на коротком поводке. С годами я просто начала все делать ему назло. Бунтовать, сбегать из дома. А когда он устал от моей непокорности, он просто приставил ко мне круглосуточную охрану. Но это только еще больше разозлило меня и совсем испортило отношение между нами. А потом он поставил меня перед фактом, что сразу после окончания школы выдаст меня замуж. В тот же день мы окончательно разругались. На категоричный отказ я услышала в свой адрес, что никогда не была желанной. Он всегда мечтал о сыне и что я самое большое разочарование в его жизни. Я поняла, что больше не смогу жить рядом с этим человеком, и ушла из дома, услышав вслед, что я ему больше не дочь, и он не желает меня видеть. В тот момент он перестал для меня существовать. Теперь для меня он не отец, а просто Говард — человек, с помощью которого я появилась на свет, — она произносит эти слова с такой обидой и болью, что под конец ее голос немного срывается, а в изумрудных глазах скапливаются слезы.

— И твои вылазки по ночам это все ему назло?

— Нет. Он здесь совершенно ни при чем.

Мне вдруг становится понятна ее озлобленность. Девочка недолюблена родным отцом. Проще сказать она никогда не знала, что такое отцовская ласка, и поэтому надела на себя маску сильной и независимой. Привыкла всю жизнь делать все сама и никому не доверять.

— Спасибо, что поделилась, — мягким голосом проговариваю.

Считаю на сегодня с нее достаточно расспросов, она и так с трудом открылась.

— Ну что тут наши голубки еще не заскучали? — у столика появляется улыбающаяся Перси с полным подносом и начинает расставлять перед нами блюда традиционной греческой кухни, состоящие из мусаки, сувлаки, салата из овощей с белым сыром и еще много всего, отчего обильно начинает выделяться слюна.

— Чуть не умерли с голода, — отшучиваюсь.

Замечаю, как загораются глаза Эверин, пробегаясь по аппетитным блюдам. Еще в прошлый раз заметил ее отменный аппетит, что немного удивительно для такого стройного тела. И это явно у нее от природы, ведь ее мать и сестра такие же стройные.

Мы принимаемся за еду и почти не говорим, периодически залипая в безмолвной игре взглядов. Я успеваю полностью укорениться в намерении сделать ее своей. Она же все также продолжает строить из себя неприступную крепость и держаться на расстоянии. И мне предстоит непростая работа, чтобы, наконец-то, разрушить все барьеры, возведенные в этой красивой блондинистой головке.