Книга SOS Спасите от соседа, страница 5 – Ольга Дашкова

Я поймал себя на том, что слушаю. Встал. Лег на пол. Еще сорок отжиманий.

Это будет проблема , – думал я, считая. –Это уже проблема. Это проблема, у которой наверняка есть имя, рыжие волосы, длинные ноги, идеальная грудь и три будильника, а еще она живет за стеной, и ничего с этим не сделаешь.

Двадцать. Двадцать один. Двадцать два.

За стеной она говорила что-то своему Соколову про Наполеона – с таким личным разочарованием, как будто Соколов и Наполеон были знакомы и первый подвел второго непосредственно.

Тридцать восемь. Тридцать девять. Сорок. Встал, умылся холодной водой, посмотрел на себя в зеркало.

— Макаров, – сказал своему отражению вслух, – ты прошел семь месяцев в таких условиях, о которых не принято рассказывать. Ты справлялся с вещами, которые большинству людей и в голову не придет себе представить. Ты взрослый мужик тридцати восьми лет с выдержкой и здравым смыслом.

Отражение смотрело на меня с умеренным скептицизмом.

— Это просто соседка, – добавил.

За стеной она засмеялась снова. Вернулся на кухню, долил кофе и открыл блокнот на новой странице. Написал сверху: «Правила» – и долго смотрел на пустой лист.

Потом написал единственный пункт:«Не смотреть на соседку».

Подумал.

Дописал:«Совсем».

Глава 3

В среду утром я познакомилась с соседом.

Точнее, не познакомилась – просто столкнулась у почтовых ящиков, перекинулась с ним парой слов и ушла. Но то, что я при этом увидела, занимало меня следующие двое суток с такой настойчивостью, какую я обычно проявляю при подготовке к открытым урокам и выяснении отношений с управляющей компанией.

Дело было так. Я выскочила за счетами – быстро, на тридцать секунд, в том, в чем ходила дома: в шортах, майке, очках, с пучком набекрень. Выскочила – и нос к носу столкнулась с мужчиной, который в этот момент поднимался по лестнице после явно пробежки.

Вот это , – успела подумать я в первую секунду, –определенно не аспирант.

Высокий. Очень высокий. С такими плечами, что казалось, будто лестничная клетка стала немного меньше. В спортивной футболке, которая сидела на этих плечах так, как сидит одежда на людях, которые никогда в жизни не задумывались о том, как она на них сидит, – то есть безупречно и без малейших усилий.

Темные волосы, короткая щетина, взгляд человека, который привык смотреть на местность и сразу понимать, что с ней делать. На меня он посмотрел примерно так же. Спокойно, быстро и как-то очень внимательно – за одну секунду, как будто провел инвентаризацию и занес результаты в личное дело.

Я почувствовала, что шорты у меня короткие. Хотя они всегда были короткими, и раньше меня это не беспокоило.

— Вы сосед? – спросила, потому что нужно было что-то сказать.

— Да, – ответил мужчина.

— А, – сказала я.

Забрала из почтового ящика счета, поднялась к себе. Закрыла дверь. Встала в коридоре.

Ему лет тридцать пять. Или сорок. Или где-то между. Щетина. Плечи. Взгляд как у человека, которому задают вопросы только по делу.

Пошла пить чай и думать о своем.

Думать не хотелось.

Весь день в школе я была рассеянной, не то чтобы катастрофически, но Ворошилов на пятом уроке с нездоровым интересом уточнил, все ли в порядке с Марией Юрьевной, потому что она уже дважды назвала его Семеновым.

Я ответила, что все отлично, и задала Ворошилову вопрос по двадцать четвертому параграфу, от которого он не мог оправиться до конца урока. Педагогическая справедливость была восстановлена.