Книга Любящая королева, страница 132 – Саффрон Брукс

Ее слова задевают за живое. Несмотря на мою решимость, часть меня верит ей. Но я не доставлю ей такого удовольствия. Я поворачиваюсь, чтобы противостоять Кингсли, но она хватает меня за руку с такой силой, что остаются синяки.

— Что, ты думаешь, раз он трахает тебя и платит за дорогие платья, то ты достойна моего сына? Нет, ты просто шлюха, золотоискательница, с которой он лишь весело проводит время, прежде чем остепениться с порядочной девушкой, — насмехается она, тыкая меня в грудь. — О, и я бы на твоем месте убралась из моего дома.

Оскорбления бьют больно. Со мной никогда не говорили так жестоко. Ее слова заставляют меня чувствовать себя маленькой и никчемной, и как бы я ни пыталась напомнить себе о своем достоинстве, у меня не получается. Я снова смотрю на Кингсли и рыжую; они действительно выглядят мило вместе.

Я не из тех, кто любит конфликты. Я избегаю агрессии и споров, потому что нахожу их бессмысленными. Обычно я держусь подальше от ругани — Меган и Камиллы справляются с такими вещами, — но откровенное неуважение Эвелин довело меня до предела. Я не могу уйти, не сказав ничего.

— Écoute-moi, espèce de connasse,34 — огрызаюсь я, мой французский — резкий контраст к чопорной атмосфере.

Глаза Эвелин расширяются от шока. Она может быть американкой, но Кингсли говорил мне, что она прожила в Квебеке двадцать три года, так что она все поняла.

— Извини, ты не можешь говорить со мной в таком тоне! — Ее возмущенный вид мог бы быть забавным при других обстоятельствах, но я слишком зла, чтобы находить это смешным.

— Почему нет? Похоже, это подходящее для тебя имя, потому что ты была не чем иным, как стервой, с тех пор как мы встретились. Пусть это будет единственный раз, когда ты позволишь себе так со мной разговаривать или прикасаться ко мне. В следующий раз я засуну свою ногу тебе так глубоко в задницу, что она выбьет из тебя остатки мозгов! Поняла? Espèce d'andouille!35 — выплевываю я, разворачиваюсь и ухожу, прежде чем кто-то сможет увидеть, как я еще больше унижаю себя.

Слезы текут по моему лицу безудержно, когда я убегаю. У меня было дурное предчувствие насчет Кингсли и рыжеволосой, но я пыталась убедить себя в обратном. Теперь реальность неоспорима.

Я вспоминаю, что на мне пальто Кингсли, и подхожу к парковщику. Я достаю карточку, которую он получил, и отдаю ее. Через несколько минут машина подъезжает. Я бросаю пальто на землю и сажусь, уезжая с тяжелым сердцем.

Дороги чистые от снега, но я еду осторожно, вытирая слезы на ходу. Мне нужно уехать от этой боли как можно быстрее. Звонит мой телефон, и я вижу, что это Кингсли. Я игнорирую звонок, хотя знаю, что веду себя по-детски. Я должна поговорить с ним, но боль слишком свежа. Следующим звонит Меган, и я решаю ответить, чтобы сказать ей, что уезжаю сегодня вечером.

— Инес? — раздается разгневанный голос Кингсли, и мое сердце разрывается от его тона. — Почему ты не отвечаешь на мои звонки? И где ты?

— Пошел ты, Кингсли. Тебе больше не нужно беспокоиться о том, где я. Мы закончили, — плачу я, мой голос срывается.

— Про… прости? — Его шок ощутим, и это только укрепляет мою решимость. Я никогда раньше не ругалась при нем — уважение было фундаментом наших отношений. Но он не проявил уважения, скрыв помолвку.