Книга Любящая королева, страница 141 – Саффрон Брукс

Единственное, что я знаю наверняка — она любит деньги больше, чем нас. Эта мысль ранит глубоко, особенно из-за Пей, которая еще так молода и наивна.

— Мы прекрасно осведомлены о твоих «встречах» с Андре Мореном, твоим любовником, — спокойно произносит отец, разворачивая ноутбук и показывая запись, где она с ним в постели.

Я не хотел на это смотреть, но отец уже ввел меня в курс дела, а я не идиот. Она изменяла ему годами, и, судя по всему, он знал об этом с самого начала, просто ждал подходящего момента. Похоже, того, что она вывела меня из себя, оказалось достаточно.

Она захлопывает ноутбук с такой силой, что я удивлюсь, если он не треснул.

— Ты следил за мной? — шипит она.

— Нет, Эвелин. Ты просто не так умна, как тебе хочется думать, и стала неосторожной, — голос отца настолько спокоен, что это почти пугает. Я знаю, он не любит мать уже много лет, но сейчас он звучит почти облегченно.

Мама издает горький смех.

— У тебя хватает наглости. Правда, хватает. Не тебе меня судить. Не тебе задирать свой чертов нос и осуждать меня. Не после всего. Я делала то, что должна была, чтобы однажды утром не проснуться с желанием пустить себе пулю в голову. Ты хоть представляешь, каково это — знать, что муж тебя никогда не любил? Ты ненавидел меня. Ненавидел за то, что я разрушила твои драгоценные планы, разве нет? — ее голос срывается на крик, резкий и надрывный. — А потом у тебя и твоей матери хватило наглости нанять ее в мой дом. Ты дал ей власть надо мной, над всем! Я сидела и смотрела, как мои дети обожают ее, а муж… любит. Двадцать три года, Аттикус. Мы женаты двадцать три года, и ты ни разу не смотрел на меня так, как смотришь на нее.

Мои глаза расширяются. Я бросаю взгляд на отца, но он по-прежнему смотрит на мать — спокойно, почти бесстрастно.

— Я был верен тебе и этой семье, — говорит отец тихо, но твердо. — Да, я много работал и упускал то, чего не должен был упускать. Но я был предан. Я не идеален, но я люблю свою семью. Я люблю наших детей, даже если не всегда был рядом так, как должен был.

Мама фыркает, качая головой.

— Я тоже люблю наших детей. Я всегда была занята, как и ты.

— Чем? Ты домохозяйка, но тебя никогда не было дома. Ты не давала им ни ласки, ни тепла, ни любви, — отец чуть повышает голос, и в нем впервые слышится боль.

— Я не собираюсь сидеть здесь и слушать, как мужчина читает мне лекции о том, какая я мать. Полагаю, документы на развод где-то здесь? Давай просто покончим с этим. — ее равнодушие ранит сильнее, чем гнев. Я думал, она будет бороться за семью, но она слишком эгоистична для этого.

Отец открывает ящик стола и протягивает ей бумаги. Они подписывают их в молчании — будто последние двадцать три года ничего не значили.

— Готовься к суду, — говорит мать, и ее голос сочится ядом. — Я обдеру тебя до нитки. Думаешь, можешь вот так просто выкинуть меня? Я заберу все, что у тебя есть. Может, даже половину компании. Посмотрим, кто будет смеяться последним.

Она улыбается торжествующе, словно только что не пригрозила отобрать компанию, в которой я работал с пятнадцати лет — компанию, которая однажды должна стать моей.

Отец медленно встает, и на его лице расцветает усмешка.

— Ты забыла кое-что, Эвелин. Это не Америка, и ты подписала брачный контракт. Максимум, что ты получишь от меня, — алименты. И поверь, дорогая, это даже не отразится на банковском счете Пейсли, не говоря уже о моем. И пусть это будет последний раз, когда ты мне угрожаешь. Ты знаешь, я не люблю угроз, — его голос настолько ледяной и спокойный, что у меня по коже бегут мурашки. И, судя по лицу матери, она напугана сильнее, чем я ожидал.