Книга Истинная для двоих. Пленница желания, страница 16 – СИрения

На секунду воцарилась мертвая тишина. Они изучали меня. Их взгляды, холодные и оценивающие, скользили по мне с ног до головы, словно определяя мою стоимость. И их вердикт, судя по легким, презрительным улыбкам, был единогласным: ноль.

— А, вот и наша… дикарка, — пропела одна из них, с волосами цвета воронова крыла и алыми, как свежая кровь, губами. — Мы уже начали думать, что тебя отправили обратно в лес, к твоим… друзьям-зверям.

Легкий, звенящий смешок прокатился по столу. Я почувствовала, как кровь бросается мне в лицо. Я сжала кулаки под столом, ногти впиваясь в ладони.

— Оставь ее, Шариэль, — лениво промолвила другая, с серебряными волосами, заплетенными в хитрую корону. — Не стоит тратить силы на тех, кто все равно вылетит в первом же испытании. Это же… очевидно.

Она улыбнулась мне сладкой, ядовитой улыбкой.

Меня словно окатили ледяной водой. Я молча подошла к единственному свободному месту, в самом конце стола, и опустилась на стул. Передо мной стояла тарелка из тончайшего фарфора с каким-то сложным блюдом — не то желе, не то муссом нежно-лилового цвета, украшенное съедобными цветами и ягодами. Рядом лежало множество странных столовых приборов из черного металла и серебра. Я не знала, с чего начать. Я не знала, что это за еда. Я сидела, опустив глаза в тарелку, чувствуя на себе их насмешливые взгляды. Аппетита не было вообще. Во рту пересохло.

— Скажи, милая, — снова начала Шариэль, — это правда, что тебя нашел тот… орк? — Она произнесла слово «орк» с таким отвращением, будто говорила о насекомом. — И что он с тобой делал, пока вел сюда? Говорят, у них… дикие нравы.

Еще один взрыв смешка, на этот раз более приглушенного, но оттого не менее унизительного. Горячая волна стыда и гнева накатила на меня. Они говорили о Греме. О том, кто, пусть и из собственных побуждений, не дал мне умереть. Кто был груб, но честен в своей ярости. Их грязные намеки казались мне оскорблением куда большим, чем все его рыки.

— Он ничего со мной не делал, — выпалила я, и мой голос прозвучал хрипло и слишком громко в этой зале. — Он… он спас мне жизнь.

На столе наступила тишина, а затем Шариэль фыркнула.

— О, как трогательно. Дикарка защищает своего дикаря. Может, ты и правда предпочитаешь его общество? — она прищурилась. — Тогда тебе точно нечего здесь делать. Ты лишь позоришь этот зал своим присутствием.

Я больше не могла это терпеть. Я встала, задев край тарелки. Она зазвенела, закачалась, и лиловый мусс капнул на белоснежную скатерть, оставив уродливое пятно. Все замолчали, глядя на это пятно, как на величайшее преступление.

— Прошу прощения, — прошептала я, чувствуя, как у меня подкашиваются ноги. — Я… я не голодна.

И я повернулась, чтобы бежать. Куда угодно, лишь бы подальше от них. И почти столкнулась с высокой фигурой, загородившей мне выход. Это была одна из них. Та, что сидела чуть поодаль от всех и до сих пор не проронила ни слова. Ее лицо было менее надменным, а взгляд — не таким колючим.

— Подожди, — тихо сказала она. — Не обращай на них внимания. Они просто пытаются тебя задеть. Сядь, закончи свой завтрак.

Я смотрела на нее, не веря своим ушам. Доброта? Здесь?

— Я… я не могу, — выдавила я.

— Меня зовут Лира, — представилась она, мягко касаясь моей руки. Ее пальцы были прохладными. — Пойдем, я помогу тебе. Не дай им увидеть, что тебя это задело. Иначе будет только хуже.