Книга Истинная для двоих. Пленница желания, страница 9 – СИрения

Мы шли бесконечно долго, сворачивая то в одну арку, то в другую, спускаясь по винтовым лестницам и проходя через залы, где высокие окна бросали на пол разноцветные пятна — кроваво-красные, ядовито-фиолетовые, мертвенно-белые. Дворец был лабиринтом, красивым и бездушным.

Наконец мы остановились у ничем не примечательной двери из темного дерева. Вэрил отворил ее беззвучным движением руки и отступил в сторону.

— Ваши покои, — произнес он, и его голос прозвучал как скрежет льда. — Вас посетят служанки. Не пытайтесь покинуть комнату без сопровождения.

Я переступила порог, и дверь тут же закрылась за моей спиной с едва слышным щелчком. Я замерла на месте, затаив дыхание.

Комната была не такой, как я ожидала. Никаких решеток, цепей или клеток. Она была просторной, даже роскошной, но в совершенно чуждом, готическом стиле. Большая кровать с балдахином из тяжелого черного бархата, резной туалетный столик из темного дерева, кресло с высокой спинкой. На стенах — гобелены с изображениями тех же пауков, что я видела на резьбе дворца, и изящных, жестоких эльфов на охоте. Камин был холодным и чистым. Но главным были окна. Вернее, их отсутствие. Вместо них — высокие арки, ведущие на небольшой балкон, но за ними не было ночного неба. Там висел сплошной, непроглядный бархатный мрак, усеянный тысячами мерцающих, немигающих точек — словно крошечных, холодных звезд. Это было красиво и бесконечно одиноко. Я была заперта в самой роскошной тюрьме вселенной. Сжав кулаки, я подошла к одной из арок и протянула руку. Пальцы уперлись в невидимую, упругую преграду. Магия. Не выпустит.

Из груди вырвался сдавленный рыдающий звук. Я рухнула в кресло, сжалась в комок и, наконец, разрешила себе заплакать. Тихими, безутешными слезами, которые трясли все мое тело. Я плакала по своему захудалому, но такому родному общежитию, по запаху кофе и пыли со сцены, по глупым шуткам подруг, по синему небу и простому желтому солнцу. По всему, что было моим и что я, похоже, потеряла навсегда.

Вдруг дверь снова открылась. Я резко выпрямилась, смахивая слезы тыльной стороной ладони, стараясь принять вид если не достойный, то хотя бы не совсем жалкий. В комнату вошли две девушки. Нет, не девушки. Дроу. Их кожа была цвета темного эбенового дерева, волосы — белыми как лунный свет, заплетенными в сложные узлы. Они были одеты в простые, но элегантные серые платья. Их лица были прекрасны и абсолютно бесстрастны. Они несли кувшины, полотенца и какую-то одежду.

— Властитель приказал привести вас в порядок, — произнесла одна из них.

Они даже не посмотрели на мои заплаканные глаза или грязное лицо. Они просто приступили к работе с эффективностью хорошо отлаженного механизма. Меня подняли с кресла, повели в нишу за ширмой, где стояла большая медная ванна, уже наполненная парящей водой с терпким ароматом хвои и незнакомых цветов.

Они стали раздевать меня. Я попыталась сопротивляться, вырваться, пробормотать что-то о том, что сама справлюсь, но их пальцы были цепкими и уверенными. Они сняли с меня рваное платье, не выражая ни малейшего удивления или отвращения к его виду или к моему телу. Их бесстрастие было унизительнее насмешек. Меня погрузили в воду. Она была обжигающе горячей. Одна из служанок принялась мыть мои волосы каким-то густым, пахнущим мятой шампунем, другая терла мою спину жесткой мочалкой, смывая с кожи грязь и кровь. Я сидела, оцепенев, позволяя им делать со мной что угодно, чувствуя себя вещью, куклой, которую готовят к выставке.