Книга Измена. Это не про нас, страница 19 – Марта Макова

Она была такой же красивой, какой я запомнила её в аэропорту. Гладкая, сияющая кожа, огромные глаза, профессиональный макияж, шикарные, чёрные волосы по плечам и спине. И мой кухонный фартук поверх мягкого трикотажного платья, обтягивающего её идеальную фигуру, как вторая кожа.

Марина первой вышла из нашей кухни, услышав звук открывающейся двери. Улыбнулась мне, как близкой и дорогой подруге.

— Андрей, дети, Маша вернулась. — чуть повернув голову в сторону гостиной, мелодичным, мягким голосом позвала она.

— Мама! — тут же заверещали дети, выбегая из гостиной. — Мама, у нас гости! Мы соскучились. Где ты была?

Налетели, забнимали, тыкаясь в меня лбами. Я обхватила их руками, как наседка накрывает крыльями своих птенцов, пряча от непогоды и беды. Но смотрела только на свой фартук на чужой женщине.

— Здравствуй, Маша. Наконец-то мы познакомимся. — ласковой пумой проурчала Марина, развязывая пояс моего фартука. — Я немного похозяйничала на твоей кухне. Дети захотели ужин.

— Маша, ну наконец-то. — вышел из гостиной хмурый Андрей.

— Мам, а мы с Прохором познакомились. — задрав на меня мордашку, добродушно доложил Марк. — Только он почему-то нашего папу тоже называет папой. Я сказал, что это неправильно.

— Андрей, что здесь происходит? — резко шагнула вперёд мама, закрывая собой меня и детей, а Николас положил ладонь на моё плечо.

— Но он и мой папа. — выступил из-за бедра Андрея мальчик по имени Прохор. Упрямо свёл тёмные брови и обиженно посмотрел на Марка. — Не только ваш.

Андрей положил руку на его макушку и потрепал мальчишку по волосам. Это был такой говорящий жест, что я беспомощно моргнула. Что-то звонко треснуло в груди, лопнуло и разлилось болью, охватив огнём грудь. Живот сковало резким спазмом.

Я хватанула губами воздух, и обняв живот руками и сжавшись от боли, начала оседать на пол.

И сразу всё отошло на второй план. Андрей, его Марина и Прохор, свекровь, выскочившая из кухни. Всё затмила только одна мысль.

Рано! Ещё очень рано!

Я в панике ухватилась за руку мамы, попытавшейся подхватить меня.

— Рожаю. — просипела я, сжавшись от боли. — Схватка, мам, схватка. Но ещё очень рано. Мамочка, рано ещё.

Дальше вокруг меня началась неистовая круговерть. Лица, голоса, руки, хватающие меня и пытающиеся поднять. В мареве боли от очередного спазма я выхватывала отдельные моменты: белое, как простыня лицо Андрея и его безумный взгляд, голос свекрови, испугано охающей и ахающей, тихий, полный недетской паники голос Аглаи, зовущей меня, мамин, в котором не было ни одной истеричной ноты, резкий и решительный Николаса, снова глаза мужа, тревожно зовущего меня.

— Больно, больно. — стонала я, пока Николас нёс и усаживал меня в свою машину. И что-то резко и зло выговаривал Андрею, пытающемуся вырвать меня из его рук.

На задворках сознания пронеслась мысль, как это Андрей в своём доме, будучи в своём праве, уступил Николасу?

— Потерпи, родная моя. Девочка моя золотая. — гладила меня по рукам и плечам мама, сидящая рядом со мной на заднем сиденье. — Скоро приедем, Машенька. Всё будет хорошо. Доченька моя, хорошая моя, умница. Всё будет хорошо.

В клинику на руках меня занёс тоже Николас. Поверх его плеча я видела, что машина мужа влетела на стоянку перед клиникой следом за нами. Бросив её практически поперёк дороги, Андрей бахнул дверцей так, что по закону физики, все стёкла должны были раскрошиться и осыпаться на асфальт кучками прозрачных кубиков и стеклянной пыли.