Книга После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира, страница 114 – Ангелина Сантос

Тавриан повернулся ко мне.

— Дарс охраняет башню двадцать лет.

— Это не ответ.

— Он знал, что в архиве есть запись о линии Нарвик. Не знал, что она связана с вами.

Старик Дарс тихо кашлянул.

— Госпожа, я знал имя вашей матери. Но не вас.

Я посмотрела на него.

— Имя моей матери знали многие, как выясняется.

Дарс опустил взгляд.

— В Армавире имена иногда прячут, чтобы они выжили.

— Или чтобы ими пользовались другие.

Он не нашел, что ответить.

Дверь открылась тяжело. Внутри башни было сухо и темно. Мы спустились на один уровень вниз, потом еще на половину лестницы. В каменной комнате без окон горели две лампы. По стенам стояли железные шкафы. На каждом — знак королевской стражи: меч поперек башни и волны.

Тавриан подошел к дальнему шкафу.

Дарс поставил лампу на стол и вышел, закрыв за собой дверь.

Я услышала, как ключ повернулся в замке.

— Он запер нас? — спросила я.

— Закрыл снаружи. Так безопаснее.

— Для кого?

— Для документов.

Я посмотрела на него.

— Вы сейчас серьезно?

Тавриан встретил мой взгляд.

— Да.

В другой день я бы, возможно, оценила честность.

Сейчас она раздражала.

— Открывайте.

Он достал плоский ключ из-под манжеты. Не из связки, не с пояса. Скрытый. Личный.

Шкаф открылся.

Внутри было не так много бумаг, как я ожидала. Несколько кожаных папок, узкие металлические футляры, две книги в темной обложке. Все в порядке. Сухо, чисто, без пыли.

Тавриан достал одну папку и положил на стол.

— Это не оригинал.

— Почему?

— Оригинал исчез шестнадцать лет назад.

— Удобно.

— Его украли люди Совета.

Я замолчала.

Он развязал тесемки.

— Мой отец был хранителем этого архива. Когда Совет начал искать документы по линии Нарвик, он спрятал копии. Через неделю его нашли мертвым на северной дороге.

Голос у него не изменился.

Это было хуже.

Люди часто говорят ровно о том, что до сих пор болит, если боль слишком давно стала частью костей.

— Вы знаете, что это были люди Совета?

— Знаю достаточно, чтобы не называть это несчастным случаем.

— Кто?

— Тогда — люди Эрдана Тессара. Один из них позже стал личным стражником Мелласа.

Я подошла ближе к столу.

— И вы молчали об этом?

— Да.

— Потому что берегли архив?

— Потому что берег Армавир.

— От меня?

— В том числе.

Вот оно.

Не уклонение.

Не попытка спрятаться за красивыми словами.

Правда.

Я почувствовала, как внутри стало холоднее.

— Я приехала сюда после развода, после подлога, после преследования. На моей руке была изрезанная метка. Главная печь дала первый знак. Вы знали, что моя мать может быть связана с Нарвиками. И решили не говорить мне.

— Да.

— Почему?

— Потому что в первый день вы были для меня женщиной с печатью Совета и связью с домом Астарин.

— Бывшей женой дракона.

— Да.

Слово ударило честно.

Я кивнула.

— Продолжайте.

— Если бы я сразу сказал вам о Нарвиках, а вы оказались бы человеком Совета, Армавир потерял бы последний защищенный след королевской линии.

— Вы правда думали, что я человек Совета?

— Я думал, что вы можете им стать, сами того не понимая.

Это было не то обвинение, которое можно отбросить сразу.

Потому что еще недавно я действительно не понимала почти ничего.

— Через Севериана? — спросила я.

— Через Севериана. Через страх. Через желание вернуть прежнюю жизнь. Через лекаря. Через любую боль, на которую Совет мог нажать.