Книга После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира, страница 128 – Ангелина Сантос

— Значит, бросим?

— Нет. Запомним. Закроем выход, когда вернемся. Отправим отдельный отряд.

Я смотрела на темный боковой ход и чувствовала, как выбор снова становится ножом.

Илмара предала меня.

Илмара носила чужую метку.

Илмара могла быть виновной, жертвой и ключом одновременно.

Но если я сейчас пойду за ней, мы потеряем первый драконит, второй суд печи и право держать печать. Тогда Совет заберет не только меня. Он заберет Армавир, Илмару, ребенка, документы и всех, кто поверил слишком рано.

— Идем к дракониту, — сказала я.

Слова вышли сухими.

Слишком сухими.

Тавриан не стал утешать.

Только сказал:

— Мадор, отметь ход.

Шахтер мелом поставил знак на камне. Не круг Мелласа. Армавирскую башню с короткой чертой снизу.

Потом мы пошли дальше.

Чем ниже спускались, тем теплее становился воздух. Вода под ногами исчезла. Камень стал сухим, шершавым. На стенах появились старые деревянные подпорки, почерневшие от времени. Некоторые держались. Некоторые выглядели так, будто достаточно громкого слова, чтобы они осыпались.

— Не трогать, — сказал Мадор, когда Ройс машинально потянулся к одной балке.

— Я просто...

— Не трогать.

Ройс убрал руку.

Шахты учили быстро.

Дорога стала шире, но опаснее. Пол местами уходил трещинами. Из одной шел теплый пар. В другой темнела такая глубина, что фонарь не доставал дна.

Мадор остановился у развилки.

— Старый обвал.

Перед нами была каменная осыпь, почти перекрывшая ход. Слева оставалась щель — узкая, низкая, за ней виднелась чернота.

— Через это? — спросила я.

— Да.

— Люди тут проходят?

— Маленькие — легко.

Остромир посмотрел на себя, на Тавриана, на Харса.

— Большие — с проклятиями.

Мадор впервые усмехнулся.

— Поэтому шахты любят маленьких.

— Шахты много чего любят, — сказал Остромир. — Но людей не очень.

Мы полезли через щель.

Это было худшее место пути.

Камень давил сверху. Нужно было идти на четвереньках, иногда почти ползти. Сумка цеплялась, нож на поясе мешал, цепь с печатью впивалась в кожу. Дышать было трудно. Пыль забивалась в горло. Перед лицом маячили сапоги Остромира, сзади слышалось дыхание Тавриана.

Я не боялась узких мест.

Так думала до этого.

Но там, в каменном горле старой шахты, страх оказался очень простым. Не красивым. Не высоким. Тело вдруг поняло, что если земля сдвинется, у него не будет ни титула, ни печати, ни упрямства. Только кости, которые легко сломать.

Я остановилась.

Не потому, что хотела.

Тело само замерло.

— Элисана, — тихо сказал Тавриан сзади.

Голос был спокойным.

Очень близким.

— Дышите коротко. Не глубоко. Коротко.

Я попыталась вдохнуть.

Получилось плохо.

— Смотрите на свет впереди, — сказал он. — Не на камень.

— Я не вижу свет.

— Остромир, фонарь ниже.

Впереди качнулся желтый огонь.

Маленький.

Далекий.

Но настоящий.

— Видите? — спросил Тавриан.

— Да.

— До него четыре движения. Правая рука. Левое колено. Потом снова. Я считаю.

Я хотела сказать, что не ребенок.

Не сказала.

Потому что сейчас счет был нужен.

— Раз.

Я двинулась.

— Два.

Еще.

— Три.

Камень царапнул плечо.

— Четыре.

Остромир схватил меня за локоть спереди и вытянул из щели так резко, что я упала на колени уже в широком ходе.

Холодный воздух ударил в лицо.

Я закашлялась.

Тавриан вылез следом, почти бесшумно для человека его роста, и сразу отступил, давая мне пространство.