Книга Попаданка-ключница проклятого дракона, страница 11 – Алекс Скай

— В стену? — переспросила Ника.

— Лучше в стену, чем в то, что просит открыть.

Это было сказано тихо, почти буднично, но Ника не почувствовала в словах Руны привычки. Скорее выученный страх. Такой не придумывают за один вечер. Такой впитывают годами.

— А портреты? — спросила она, вспомнив гобелены и взгляды нарисованных женщин с ключами.

Руна посмотрела на дверь, потом снова на Нику.

— После полуночи портреты шепчут. Не отвечайте им, если они назовут вас по имени.

— По какому имени?

— По любому.

Ника невольно обняла себя левой рукой.

— Чудесные правила. Очень подробные. Не ходи, не отвечай, не трогай, не верь. А если мне нужно выйти?

— Берёте самый тёплый ключ.

— Почему?

— Тёплый ключ знает ближайшую живую дверь.

За стеной вдруг послышался глухой удар, потом второй — будто кто-то бил ладонью по дереву.

Руна побледнела.

— Что это?

— Южная кладовая, — прошептала служанка. — Там с вечера заперлись две девочки с кухни. Не нарочно. Дверь после заката иногда путает сторону замка.

— И их оставят там до утра?

Руна отвела глаза.

— Обычно ждут Тарвина.

— Обычно? — Ника посмотрела на браслет с ключами. — А если дверь решит, что до утра ей скучно?

— Леди, вам нельзя…

— Мне всё нельзя. Это я уже выучила.

Она подняла руку, пытаясь не показать, как дрожат пальцы. Цветочный ключ отозвался первым — мягким, живым теплом. Не опасным. Не зовущим к белой двери. Просто тёплым, как ладонь человека, который ещё не успел испугаться.

— Этот?

Руна не ответила, но её взгляд сказал достаточно.

Коридор к южной кладовой оказался короче, чем должен был быть. Замок будто нехотя уступил им несколько лишних шагов. За низкой дверью слышались два тихих всхлипа и сиплый детский шёпот:

— Нас забыли…

Ника вставила цветочный ключ в замок.

— Нет, — сказала она громко, хотя сердце билось где-то у горла. — Не забыли.

Дверь открылась с тяжёлым вздохом. Из кладовой выскользнули две девочки-служанки, обе в передниках, с красными от слёз глазами. Одна едва не упала Нике под ноги, другая схватила Руну за рукав.

— Госпожа ключница…

Ника вздрогнула от этого обращения, но не стала поправлять.

— Идите на кухню. И больше никто не запирается после заката без свечи и второго человека рядом. Это правило.

Руна посмотрела на неё так, будто Ника только что не открыла кладовую, а повернула в замке целый кусок будущего.

— У ключницы есть право вводить малые правила для дверей, — сказала она тихо. — Если замок их примет.

С южной кладовой упала старая ржавая щеколда.

Сама.

Ника посмотрела на неё, потом на Руну.

— Кажется, принял.

Они вернулись быстро. В комнате всё ещё горела свеча, а ключи на браслете снова лежали тяжело и тихо, будто ничего особенного не случилось. Только Ника уже знала: иногда дверь можно открыть не в страх, а просто к двум перепуганным девчонкам, которые хотят выбраться наружу.

Ника посмотрела на связку. Цветочный ключ у её пальцев действительно был тёплым.

— А холодный?

— Холодный ведёт туда, где замок что-то спрятал.

— А горячий?

Руна не ответила.

Этого было достаточно.

Ника посмотрела на белый ключ. Тот лежал неподвижно и невинно, но ладонь всё ещё помнила обжигающее прикосновение.

— Горячий ведёт к Сайре, — сказала она.

— Не произносите её имя.

— Я уже произнесла его перед Эйвардом. И, судя по тому, что я всё ещё жива, мир не рухнул.