Книга Попаданка-ключница проклятого дракона, страница 18 – Алекс Скай

Ника заставила себя сделать шаг ко второй двери.

— Начнём с обычной, — сказала она больше себе, чем Руне.

Цветочный ключ легко вошёл в замок. Дверь открылась с тихим скрипом.

За ней пахнуло пылью, холодной тканью и старым деревом. Кладовая. Настоящая. На полках лежали покрывала, связки верёвок, пустые подсвечники, коробки без надписей. Ника почти рассмеялась от облегчения, но вовремя вспомнила предупреждение Руны и только выдохнула.

— Видишь? — сказала она. — Иногда дверь — это просто дверь.

И в этот момент молчащий ключ в её ладони впервые стал тёплым.

Не сам по себе.

Он потянулся вперёд.

Ника не успела отступить. На дальней стене кладовой, между двумя полками, где секунду назад были только тени, проступила узкая белая линия. Потом ещё одна. Затем контур двери.

Руна шепнула что-то испуганное, но Ника уже не слышала.

Белая линия расширялась. Дерево полок темнело, исчезало, отступало в стороны, будто кладовая была всего лишь занавеской, а за ней всё это время прятали другую комнату.

Молчащий ключ сам поднялся к новой замочной скважине.

— Нет, — сказала Ника.

Но её рука дрогнула.

Не потому, что она хотела открыть. Потому что ключ не спрашивал.

Замок щёлкнул.

Дверь внутри кладовой распахнулась беззвучно.

За ней была детская.

Белые стены. Высокое окно, за которым не было снега — только неподвижный серый свет. Маленькие стулья. Разбросанные деревянные фигурки драконов. Полка с куклами, отвернувшими лица к стене. И кровать под лёгким белым пологом.

Ника стояла на пороге и не могла вдохнуть.

Потому что на кровати лежала не Сайра.

Под белым покрывалом, неподвижная, с закрытыми глазами и пепельно-светлыми волосами, рассыпанными по подушке, спала взрослая женщина.

Та самая, чьё лицо Ника видела в зеркале.

Нивея Рен.

А рядом с её неподвижной рукой лежал второй молчащий ключ.

Женщина в чужом сне

Ника не сразу поняла, что перестала держать свечу ровно.

Пламя в её руке вытянулось, дрогнуло и задышало синевой, хотя в детской за спрятанной дверью не было ветра. Восковая капля скатилась по подсвечнику, упала ей на пальцы, но боли она почти не почувствовала. Вся боль, весь страх, вся невозможность этого мира сосредоточились там, на маленькой белой кровати под пологом, где лежала женщина с её нынешним лицом.

Нивея Рен.

Не отражение. Не портрет. Не шёпот за стеной. Не чужое имя, которым её били с момента пробуждения.

Настоящая.

Неподвижная, бледная, почти прозрачная в сером свете странной детской. Пепельно-светлые волосы рассыпались по подушке так же, как у Ники в зеркале. Тонкие руки лежали поверх покрывала. На безымянном пальце — тот же перстень, что был на руке Ники. Или почти тот же. Только камень в нём не был тусклым. Он тлел изнутри слабым серебряным светом, словно хранил последнее дыхание женщины, которую весь замок уже давно осудил.

Рядом с её правой ладонью лежал второй молчащий ключ.

Он был длиннее первого и казался сделанным не из металла, а из застывшей тени. Ника смотрела на него и не слышала ничего. Даже собственного дыхания. Даже шёпота Руны за спиной. Ключ будто забирал звук вокруг себя, оставляя только немую пустоту.

— Закройте, — прошептала Руна.

Голос служанки дрожал так сильно, что Ника вздрогнула, будто только сейчас вспомнила, что в комнате не одна.