Книга Попаданка-ключница проклятого дракона, страница 28 – Алекс Скай

Или охраняет весь замок от того, что спит вместо неё.

Когда в коридоре наконец послышались другие голоса, ночь уже почти отступила. Ника не заметила, как провалилась в короткую, тяжёлую дрёму прямо сидя. Её разбудил Тарвин. Он стоял на пороге, безупречно собранный, но тени под глазами выдавали, что ночь прошла не только через неё.

— Совет соберётся через четверть часа, — сказал он. — Лорд Морн требует вашего присутствия.

Ника провела ладонью по лицу и тут же поморщилась, снова наткнувшись на чужие черты.

— Требует или разрешает?

— В этом доме разница часто обнаруживается слишком поздно.

— Прекрасно.

Тарвин поставил на стол высокий воротник из плотной ткани и тёмный плащ без украшений.

— Наденьте это.

— Чтобы выглядеть прилично?

— Чтобы ключи не бросались в глаза раньше, чем заговорят о них.

Ника посмотрела на него внимательнее.

— Вы мне помогаете?

— Я выполняю свои обязанности.

— Удобный ответ.

— Единственный, который пока позволяет мне оставаться полезным.

Он сказал это сухо, но Ника услышала в словах то, чего раньше не было: предупреждение. Не дружбу. Не союз. Но, возможно, тонкую трещину в общем молчании.

— Канцлер Бренн Ост будет там? — спросила она.

Тарвин поднял глаза.

— Кто произнёс вам это имя?

— Оно просто важное, да?

— Важные имена редко бывают безопасными.

— В этом замке вообще есть безопасные имена?

Тарвин посмотрел на открытую дверь, за которой уже двигалась утренняя прислуга.

— Было одно, — сказал он. — Теперь его запрещено произносить после заката.

Сайра.

Ника не сказала вслух.

Тарвин помог ей закрепить плащ так, чтобы связка ключей оставалась видна лишь частично. Белый ключ всё равно нашёл способ лечь поверх ткани — маленький, чистый, вызывающе заметный. Ника попыталась сдвинуть его, но металл нагрелся. Не больно. Упрямо.

— Он не прячется, — заметил Тарвин.

— Знаю.

— Значит, замок хочет, чтобы его увидели.

— Или чтобы за него начали бороться.

— Это одно и то же, если рядом Совет.

Зал Совета оказался не тем огромным залом, где Ника очнулась. Этот был меньше, но оттого тяжелее. Круглая комната с высоким потолком, окнами на снежный двор и длинным овальным столом из тёмного дерева. На стенах висели не портреты, а пустые рамы. Ника задержалась у порога, глядя на них. Пустые прямоугольники казались окнами в места, куда никто не хотел смотреть.

За столом уже сидели пятеро.

Эйвард стоял у окна, спиной к свету. Лицо его выглядело ещё суровее, чем ночью; под глазами лежали тени, но держался он так прямо, будто усталость была слабостью, позволенной всем, кроме него. Ортия расположилась слева от пустого кресла хозяина — слишком естественно, слишком уверенно, словно заранее примерила это место. В утреннем свете её дорожный плащ сменило платье глубокого зелёного цвета, и Ника с неприятным чувством поняла: Ортия умела выглядеть частью любого пространства, в которое входила.

Справа от кресла сидел мужчина, которого Ника узнала ещё до того, как Тарвин назвал его.

Канцлер Бренн Ост.

Он был не стар, но в его лице уже поселилась та неподвижность, которая делает возраст неважным. Светлые волосы безупречно зачёсаны назад, тонкие пальцы сложены на столе, взгляд спокойный, почти доброжелательный. На нём не было ярких украшений, только узкая серебряная цепь у воротника с маленьким знаком закрытого глаза.