Книга Прощание Тёмного принца, страница 152 – Ольга Силаева

— Что именно?

— Я составляю из наших посланий маяк для Великого, – мрачно отозвалась девочка. – Причём наверняка с грамматическими ошибками.

— Зачем?

— Он же тупой, как кирпич, раз столько лет не видит и не слышит моих людей. Значит, ему нужен маяк, чтобы увидеть их жизни, дотянуться до семейных фотографий, увидеть, как спят их дети и прочая сентиментальная ерунда. Я дам ему этот маяк. Пусть, в конце концов, поймёт, что быть бессмертным – не только его прерогатива, и перестанет разыгрывать из себя патрона жизни и смерти. Мы тоже хотим.

Девочка помолчала.

— Глупо, глупо, глупо! – с внезапной силой сказала она. – Мы должны были делать это все вместе, а в результате я стою тут, как избранная. Как дурацкая вторая ты! Не может власть принадлежать кому-то одному, не должны мы договариваться с Великим один на один!

— Что, за двести лет ничего не изменилось? – с невесёлой иронией спросила Таисса.

— Да что тут изменится…

Девочка замолчала снова. Вокруг неё лёгкими тенями вращались экраны.

— Я всё-таки не понимаю, – произнесла Таисса. – Неужели Великий Светлый не знает всего этого и так? Не знает о ваших эмоциях, ваших желаниях?

Девочка устало вздохнула.

— Я же сказала: он не всемогущ, не вездесущ и вообще идиот. Ты серьёзно думаешь, что за двести лет можно научиться читать весь объём сети одновременно? Стоять за плечом у каждого? Твой предок что, за две секунды воздвиг город на Луне или всё-таки сначала попросил тебя положить пару кирпичиков? А Страж Кай, знаменитый Принц Пустоты – угомонил вас щелчком пальцев или всё-таки попотел и проиграл?

Таисса моргнула.

— Откуда ты знаешь…

— Знаю. И не отвлекай меня, я работаю.

Таисса открыла рот, чтобы высказать, что она думает по поводу не самых изысканных манер своей собеседницы, но тут её взгляд упал на стену – и у неё перехватило дыхание.

Потому что со стены сияли чёткие и чистые краски, которые не смог заглушить даже прожектор.

На первой фреске фигуры в светлых плащах выстроились полукругом. От каждой исходил лёгкий свет, но особенно ярок он был вокруг лица и рук женщины с белыми волосами, стоящей посредине в откинутом капюшоне.

Таисса знала эту женщину. Говорила с ней.

А в центре полукруга на коленях стоял человек.

Его руки были связаны за спиной, но Таисса видела гордую, даже дерзкую усмешку на его лице. Он смотрел на своих мучителей, и в его уверенном лице не было ни страха, ни раскаяния.

— Отец, – прошептала Таисса.

Она подняла руку, тянясь к фреске кончиками пальцев. Сделала шаг вперёд.

И согнулась, словно её ударили под дых.

За спиной стоящего на коленях Эйвена Пирса зал уходил в бесконечную полутьму, в которой лежали тела. Женские, детские… Мёртвые.

Таисса отшатнулась.

Её отец не был кровожадным убийцей. Совет объявил Тёмным войну, и Тёмные во главе с отцом Таиссы вынуждены были защищаться. Но…

Но художник явно имел в виду, что кровь этих людей была на руках Тёмных.

«Я ошибся. Я с самого начала должен был видеть, что Совет не остановится ни перед чем, чтобы весь мир жил в их категориях допустимого».

«Эти люди погибли. А я не мог…»

Таисса сглотнула. Она помнила ночь, когда её родителей лишили способностей. Помнила, что с её отцом делали Светлые, желавшие добиться окончательной капитуляции. Фреска была лишь фантазией, но она передавала память через время. Память о смерти. Память о жизни.