Онлайн книга «Лабиринт Принца Пустоты»
|
Его тон меняется, и я слышу в нём жалость. – Ты не удержишься. Никто бы не удержался. – Кай, я не лишу вас права решать, если речь не идёт о самоубийственной войне. Это тебя устроит? Кай долго молчит. Так долго, что мне уже начинает казаться, что он больше не заговорит со мной никогда. – Тебе я верю, – произносит он. – Но когда ты дотронешься до Источника, собой ты уже не будешь». * «Мы отправляемся. Странная из нас получилась команда. Путешественники, бредущие к безвоздушному пику ради спасения мира. Я иду, чтобы остановить войну. Ама следует своей мечте о приключении. Теперь, когда нам снятся общие сны, я не могу оставить её дома. Если мне суждено отправиться к Источнику, суждено и ей. И То-Нино. Наёмник, но он выбирался из таких передряг, которые и представить невозможно. Пустошь, океанский разлом, радиоактивные гробницы. Если брать с собой подстраховку, кто подойдёт лучше охотника за сокровищами? Я запретил Каю отправляться с нами. Пусть он и ненамного младше Амы, но я отвечаю за его жизнь. Он должен остаться. Я знаю, что он в ярости. И знаю, что он меня простит. Сеть задыхается от призывов к насилию. Мы отправляемся завтра. Уже сегодня. Встаёт солнце». * В висках у Таиссы ломило всё сильнее, но сквозь головную боль и заложенные уши она не могла не изумиться сходству между содержанием дневника и собственным походом к Храму. Наёмник Харон, команда, собранная из Светлых и Тёмных… Единственный Светлый в её собственной экспедиции, Дир, не желал величия. Автор дневника тоже не желал становиться Великим Светлым. — Но всё же стал им, – проронила Таисса. Её Источник не мог сделать никого Великим: предок Таиссы забрал всё, что мог забрать. Но если бы это было возможно, какого Великого увидел бы мир? Даже её отец чуть не сошёл с ума вблизи от подземелий Храма. Даже он. Но Таисса по-прежнему не могла видеть в Великих абсолютное зло. Лишь обречённое и очень грустное одиночество. * «– Что будет дальше? – Что? – Ты станешь Великим, остановишь войну, а что дальше? – терпеливо повторяет Ама. – Что ты будешь делать? Такой простой вопрос, а я не знаю, что ей ответить. Точнее, ответ у меня есть, но любой ответ действует лишь сегодня. Настаёт завтра, и всё меняется. – Жить очень тихо, – говорю я наконец. – Лучше, если все будут считать, что я умер. – А если всё повторится снова? Хочется отшутиться, но под её взглядом лёгкое «Значит, мне придётся воскреснуть» тает в тишине. – Ты будешь рядом. Вместе мы что-нибудь придумаем. Она долго молчит. – Я хочу быть с тобой рядом, – наконец говорит она. – Но знаешь что? – Что? – Я боюсь, – просто говорит она. – Ты удержишься от всевластия, я знаю. Но я точно не удержусь. Я обязательно что-нибудь у тебя попрошу. А потом снова. И снова. И тогда… Она не договаривает фразу, но этого и не нужно. – Я не хочу тебя бросать, – завершает Ама. – Но я так не смогу». * «Мы почти на месте. Трудно дышать. Я всё явственнее представляю, как дневник падает и остаётся лежать, забытый во льдах. С каждым часом наши запасы воздуха редеют. После предательства То-Нино мы потеряли все баллоны, кроме одного, и я начинаю осознавать, что нам нечем будет дышать на обратной дороге. Не будет никакой обратной дороги. Ама ещё не поняла. Я молчу. Успеем ли мы дойти? Я уже не уверен, хочу ли этого». |