Книга Лабиринт Принца Пустоты, страница 172 – Ольга Силаева

— Атмосфера, – зевнул Вернон. – Я знаю, Пирс. Если ты думаешь, что я не видел это через воронки, экраны и куда более совершенные средства наблюдения, ты наивна.

— Это не одно и то же.

— Это не одно и то же для Вернона Лютера, – голос Принца Пустоты прозвучал резко. – Для меня это не имеет значения. Не должно иметь значения.

— А сейчас ты сам себя уговариваешь.

Вернон вздохнул.

— Заткнись, Пирс. Лучше смотри на водопад.

Они сидели рядом, молча поглощая суп. Плечо Вернона, тёплое и настоящее, было совсем близко, и Таисса почти забыла о том, что оно было проекцией. Ей хотелось положить голову на это плечо, прижаться ухом, закрыть глаза и сонно улыбнуться. Представить, что у неё и впрямь романтическое свидание посреди пустоты.

Перед финалом.

— Улицы пусты, – сказала Таисса, кивая вниз. – Где жители?

— Те, кого мне удалось найти с первого раза, – в стазисе, – отозвался Вернон-Кай мрачно. – Не хочу рисковать очередным визитом незваных гостей, абы где раздобывших ценный артефакт.

— Твои похищенные чётки.

— Именно. Так что сейчас идут последние часы, пока я разрешаю себе совершать ошибки, Таисса-нежность. Пронзительное свидание посреди нигде. Тропическая… – он кашлянул, – то есть трагическая ситуация. Жаль, что ты так и не решилась провести со мной ночь в лунной пещере.

— Что делать, – в тон ему отозвалась Таисса.

— «Увидеть, как ты спишь и улыбаешься во сне». – Вернон-Кай потёр лоб. – Дурацкие у тебя фантазии, Таисса-бунтарка.

— Какие уж есть.

— И неисполнимые.

— Разумеется. – Таисса не удержалась от лёгкой улыбки. – Вряд ли ты решишься заснуть в моём присутствии.

Вслед за Верноном Таисса отставила пустую миску в сторону. Суп был вкусным, но он отдавал солью. Прощанием.

И сожалением о ночи, которая не исполнилась.

— А ведь ты говорил не о поцелуях в ту ночь, – произнесла Таисса. – Ты говорил о том, что ты меня почти любишь. Не Вернон. Ты.

— И лишаю себя единственной любви, запирая её в саркофаге навечно. – Вернон фыркнул. – Ещё немного, и ты окончательно меня убедишь в том, что я превратился в земного подростка и неисправимого романтика.

Таисса грустно улыбнулась.

— Нет.

Звёздные искры мерцали в водопаде. Платформа висела слишком высоко, и до Таиссы не доносилось журчание воды, но ей вдруг показалось, что она слышит музыку.

А потом она поняла, что поёт её перстень.

А потом она поняла, что поёт её перстень.

Кристалл был охвачен серебристым блеском, и чистая и грустная мелодия лилась из ниоткуда. Пела флейта, и вторила ей гитара, рассказывая историю, полную печали… и тихой, нежной, никогда не угасающей надежды.

Таисса невольно улыбнулась. Конечно же, Принц Пустоты разбирался в кольце, подаренном им самим, куда лучше, чем она.

— Голос звёзд, – произнесла Таисса. – Это из твоего мира?

— Нет.

— Значит, из нашего. Жаль, что мы не танцевали под неё.

Вернон-Кай хмыкнул:

— Это ты так предлагаешь мне потанцевать здесь и сейчас? Не боишься, что моя проекция развеется посреди танца и ты рухнешь в пропасть?

Таисса покачала головой, глядя на перстень.

— Очень красивая музыка.

— Почему-то она напоминает мне о твоём дурацком милосердии, – внезапно произнёс Принц Пустоты. – И о себе… обо мне. Когда-то.

Всё то же застывшее выражение на его лице. Боль и горечь, скрытые… но только не для Таиссы.