Книга Психолог для вампира, страница 11 – Виктория Радецкая

— Суккубу? — я оживился. — Не слыхал. А где?

— В Измайловском парке. Там наши тусуются иногда, ну, молодежь. Говорят, она лежала под кустом, вся сморщенная, как прошлогоднее яблоко. Полиция решила, что это несчастный случай — перебор с сушкой. Знаешь, есть метод такой для похудания?

— Может и маньяк. Только украденные файлы в твою теорию не вписываются.

— Кстати, тебе Милена понравилась? Ну не как психологиня, а как женщина? Ведьма, психолог, с двумя трупами в активе — идеальная пара для вампира в кризисе!

— Не неси чушь, чувак! Мне сейчас только влюбиться осталось.

Я вспомнил свою мысль про то, что Гидеон специально решил меня свести с Миленой. Не исключено, что я был прав!

Мы сидим еще какое-то время, но тусовочное настроение улетучилось.

Я наблюдаю, как за соседним столиком молодой упырь пытается познакомиться с девушкой-призраком. Та просвечивается, и упырь никак не может понять, симпатичная она или нет. Сквозь нее видно стену, и это сбивает с толку…

— Ладно, по домам, — мы допиваем коктейли и выходим в ночь.

Москва шумит, несмотря на поздний час, сверкает огнями, живет своей обычной жизнью.

А я не могу не думать про убийства. Подозреваемых ведь не так много. Хотя… кто-то мог и войти с улицы. Тот, кого никто не увидел. Вот же я вляпался в историю! Но хотя бы в депрессии наметился просвет. Правильно в какой-то книжке написали: все психологические проблемы от безделья. А не как Фрейд талдычил: детские травмы, детские травмы…

Кто-то настойчиво вбивает мне гвозди в голову. Стук не прекращается и заставляет открыть глаза. Потолок слегка плывет, а крышка гроба, в форме которого сделана моя кровать, украшенная бархатом и семейным гербом, жалобно вибрирует и поскрипывает.

Я непроизвольно застонал. Голова раскалывается так, будто внутри поселился заяц, который, не переставая, бьет по пеньку своими лапищами. Язык напоминает наждачную бумагу. А во рту привкус... чего-то нехорошего. Да, зря я вчера столько выпил.

Я приоткрываю один глаз. В узкую щель между крышкой гроба и стеной пробивается утренний свет. Стук не прекращается.

— Я сплю, — хриплым голосом произношу я. — Уходите, кто бы вы ни были.

И тут я вспоминаю все, что предшествовало вчерашней попойке с Гидеоном. Придется встать и открыть. Вдруг ко мне приехала полиция.

Я надеваю длинный, черный, шелковый халат и бреду к двери.

— Кто там? — спрашиваю и сам себе автоматически отвечаю: «Сто грамм».

Но, вопреки моему предположению, из-за двери доносится:

— Полиция! Следователь! Почему так долго не открываете?!

— Это мое законное право. Я спал.

— Ваш законный долг — сотрудничать со следствием. Он же и законное право. Дверь, может, откроете.

Я вздыхаю и отпираю замки, установленные от братвы еще в девяностых. Весьма надежные!

Передо мной колышется удостоверение, в котором написано: «Следователь Эдуард Анатольевич Змиев». Я поднимаю взгляд. Ага, точняк, оборотень. В годах, с торчащими во все стороны, коротко-стриженными волосами, в помятом костюме и с таким лицом, будто по нему только что проехал самосвал. За его спиной маячат двое в форме — помоложе, с квадратными челюстями и явным желанием кому-нибудь накостылять.

— Демьян Веритас? — зачитывает Змиев по бумажке.

— Ян. Ян Веритас, — поправляю я его.