Книга Колыбельная для дедушки и его хвостика, страница 31 – Лёля Зайкина

— От любовника идёт, — звучит чуть в стороне, фоном, старушечий голос.

Сразу становится понятно, что обсуждают меня. Уже не привыкать. Я звезда нашего двора, первая в очереди на перемывание костей и осуждение.

— Прогнал. Никому пустая баба не нужна, — вторит своей подружке другая бабушка.

Невольно вжимаю голову в плечи, ускоряюсь. Хочется испариться, исчезнуть.

Почему они со мной так? Я же ни в чем не виновата.

Но я понимаю причины. Спасибо Кириллу. Когда он уходил, точнее, они уходили с моей бывшей лучшей подругой, которая вероятно станет ему лучшей женой, чем я, ведь может родить ребёнка, он очень постарался всё выставить так, словно главная сволочь тут я. Словно не я пострадавшая сторона. Женщина — которую предали двое близких людей — муж и подруга. Словно его бедненького обидели, словно я знала о своей неполноценности и молчала, имела план, раз сама лишена радости материнства, обречь и его на участь никогда не стать отцом. Словно я лживая тварь.

Вот теперь никто и не стесняется в моем присутствии говорить всё, что прийдет на ум.

Заслужила, мужику голову морочила, теперь бабульки из солидарности к моему бывшему мужу во всю мстят мне.

Но я ничего не знала. Не знала! Я верила в то, что у меня будет лучшая семья.

Ничего не говорю, проскакиваю мимо, скрываясь в подъезде, а потом и в своей квартире.

Не позволяю себе сесть и рыдать, иду в душ, смываю с себя запах чужого жилья и сладкий детский, смываю слезы.

У меня нет возможности себя жалеть. У меня есть работа, есть ученики, которые придут на занятия. Я не могу их подвести.

Такие мотивации использую, чтобы собрать себя по кусочкам, чтобы настроиться на день, чтобы выбросить из головы события прошедшей ночи и слова соседок.

Может, вообще переехать?

Там, где меня никто не знает, где некому будет напоминать о произошедшем, возможно, мне проще будет начать новую жизнь.

А квартира? Она в центре, чудесный район, всё рядом, но она чуть в стороне от суеты в тихом закутке. Ещё бабушкина, любимая мной с детства.

Эта квартира хранит множество теплых воспоминаний. То, как бабуля вязала мне носки, как я впервые осваивала фортепиано, как бабуля играла, а я пела, как мы сидели, обнявшись перед окном и смотрели на то, как идет первый снег, пока мама пекла блинчики, и их домашний вкусный аромат окутывал нас.

Эти воспоминания в разы превосходят те, которые оставил после себя Кирилл.

Нет. Квартиру бросать не хочу.

Слезы высыхают, волосам выглядеть опрятно помогает фен. Чуть покрасневшие белки глаз напоминают о случайной истерике, но делаю акцент на одежду, на губы и вскоре выхожу из подъезда.

К счастью, старушки ушли, провоцировать меня некому, и я спокойно добираюсь до остановки, а там и до музыкальной школы.

На деток школьного возраста я реагирую намного спокойнее, чем на малышей. Я давно воспринимаю их как учеников, ни как детей, да и запах учебного заведения, чуть сухой, как будто с примесью пыли, забивает другие. День проходит спокойно, я успешно блокирую воспоминания.

Но как только остаюсь одна дома, как только за окном сгущаются сумерки, не думать становится сложно. Мысли ползут как тени, становятся ясней, чётче в искусственном свете лампы.

Пытаюсь уснуть пораньше, чтобы уйти от мыслей, но ко мне уже привычно приходит бессонница. А когда я, уже изнывая от неё, выбираюсь из-под одеяла и иду пить чай, раздается звонок.